Я не сразу понял, почему «красноказачьи» — и только потом где-то на задворках памяти всплыло, что 4-й кавалерийский вплоть до 1938-го именовался 1-й конным корпусом Червонного казачества…
— Это что касается нас. На центральном участке фронта комдив Чуйков, получив резервы, выбил немцев из Березы-Картузской — но у Кобрина немцы ввели в бой панцеры 3-й танковой дивизии и часть отремонтированных машин 10-й танковой. В обороне враг очень крепок — в то время как у Чуйкова танков уже не осталось, а в 23-м стрелковом корпусе их изначально не было. Командующий немцами генерал Гудериан очень умело маневрирует резервами, используя Кобрин как транспортную развязку — не позволяя группе Чуйкова соединиться с 23-м стрелковым… К сожалению, Василий Иванович, что называется, сделал свой ход — получив подкрепления. Но вскоре получит подкрепления из-под Варшавы Гудериан — и тогда, чувствую, придется нам откатиться к самой границе.
Прервавшись на мгновение, Николай Федорович негромко воскликнул:
— Совсем забыл! Под Белосток немцы перебросили дивизию панцерваффе «Кемпф» — поспела она как раз к тому моменту, когда 15-й танковый корпус комкора Болдина разбил пехотную бригаду «Лётцен» и занял город. Встречное танковое сражение развернулось западнее Белостока — но немцев крепко поддерживает авиация, «лаптежники» сбрасывают свои бомбы с пикирования со снайперской точностью…
В палате повисло тягостное, какое-то неудобное молчание — так что я решился задать беспокоящий с самого начала разговора вопрос:
— Во вчерашнем выпуске «Красной звезды» прочел, что наша кавалерийская группировка вступила на землю Восточной Пруссии — и, прорвав оборону немецких пограничников, двинулась к Летцену. Но в новом выпуске от 28-го числа об этом ударе нет ни слова.
Николай Федорович недовольно дернул щекой:
— А говорить-то и нечего. Пехотную бригаду ландвера, что должна была прикрыть границу, немцы давно уже ввели в наступление — но у них остались бронепоезда «защиты линий», и те замедлили продвижение боевой группы. В Восточной Пруссии еще перед Первой мировой настроили рокадных железных дорог для удобства маневрирования на случай русского вторжения… Вот по ним два бронепоезда как раз активно маневрируют — подлетят поближе к вырвавшимся вперед кавалеристам и обстреляют колонну из пушек и пулеметов! А пока наши развернут собственные орудия, немцы уже назад откатились, вышли из-под ответного огня… Кроме того, враг заранее сформировал пару батальонов ландвера из числа ветеранов германской — как только наши войска приблизились к Сувалкам. А с началом наступления фрицы спешно перебросили к Летцену также и сводный полк моряков из Пиллау…
Сделав короткую паузу, Ватутин продолжил:
— Конечно, ландвер, моряки и легкие бронепоезда не смогли бы остановить полнокровную кавалерийскую дивизию и два батальона «быстрых танков»! Но сегодня немцы перебросили из-под Варшавы значительное число освободившихся бомбардировщиков… И после массированного удара с воздуха 36-я кавалерийская более не может вести наступательные действия — а 7-й дали приказ не отход. Такого мощного налета командование ВВС не ожидало — и толком прикрыть конно-механизированную группу имеющимися истребителями наши не смогли.
Мы вновь немного помолчали, думая каждый о своем — но, кажется, я уловил самую суть:
— Значит, Николай Федорович, бомберы из-под Варшавы «освободились»?
Комдив нехотя кивнул:
— Да. Сегодня Варшава капитулировала… Не сумев добиться полного превосходства в воздухе боях с нашими «ястребками», немцы решили дожимать польскую столицу. Ведь мало того, что Варшава сковала значительные силы врага — так она еще и плечо всех поставок увеличивала едва ли не вдвое! Как никак, крупнейший дорожный узел в самом центре Польши… Но оставив на фронте истребительную авиацию, немцы перебросили к Варшаве свыше пятисот бомбардировщиков — и массированные налеты вкупе с обстрелами двух тысяч тяжелых орудий вынудили гарнизон капитулировать.
Немного помолчав, Ватутин с горечью в голосе добавил:
— Последствия падения польской столицы мы теперь только начинаем ощущать. И усиление ударов с воздуха — это только первая ласточка… Теперь под Белосток двинулся 1-й корпус 3-й армии, а на помощь Гудериану 26-й армейский. На юг немцы развернули 16-й моторизованный корпус в составе двух танковых дивизий — а первую легкую уже начали перебрасывать в Румынию.