— В Румынию?
Короткий, утвердительный кивок:
— Да. После отречения Кароля генерал Антонеску возглавил националистическое правительство Румынии в качестве премьер-министра. Требования советской стороны о соблюдение нейтрального статуса и запрете транзитного пропуска сквозь страну немецких войск румыны твердо отвергли… А уже сегодня Антонеску подписал Тройственный пакт и дал согласие на ввод вермахта под предлогом защиты нефтяных месторождений.
Комдив тяжело вздохнул:
— Румынам ведь до Одессы ведь рукой подать — а еще с территории Румынии можно нанести фланговый удар в тыл Украинскому фронту. Какими паршивыми бы ни были румынские солдаты — но их кавалерия-рошиоры вкупе с танкистами и моторизованной пехотой вермахта натворят дел! А наша граница с Румынией пока прикрыта лишь погранцами…
— Да и румынская нефть обеспечит немцев едва ли не иссекаемыми запасами топлива, верно? Николай Федорович, правильно ли я понимаю, что мою бригаду перенацелят на юг?
Ватутин утвердительно смежил веки и легко улыбнулся:
— Правильно, Петр Семенович. Формируется еще одна армейская группа из состава 24-лтбр и 5-й кавалерийской Шарабурко. Вас будут спешно пополнять танками и личным составом — а помимо того, командование перебросит на границу две стрелковые дивизии с Кавказа. Возможно, общее руководство мне придется взять на себя… Скажите, товарищ комбриг, есть у вас какие соображения, пожелания, просьбы?
Я едва ли на койке не подпрыгнул:
— Так точно, товарищ комдив! Прежде всего, нужно обсудить штаты. Недопустимо, чтобы моя танковая бригада осталась без своевременного подвоза топлива, как подо Львовом! А также без собственного зенитного прикрытия, без приданной бригаде пехоты — и гаубичной артиллерии. Сами по себе на одних танках мы много не навоюем — по крайней мере, против немцев.
Прервавшись на мгновение, я быстро закончил:
— Да! И пехота мне нужна моторизованная, на грузовиках.
Комдив обескуражено покачал головой:
— Петр Семенович, ну и запросы у вас! Право слово… Начнем с последнего — грузовых машин у нас дефицит, а вместо пехоты вас поддержат всадники Шарабурко.
Я отрицательно покачал головой, твердо ответив:
— Не пойдет. У Шарабурко должны быть свои задачи, у танкистов свои. Вы только что очень правильно говорили, что танкисты наносят главный удар, прорывают вражескую оборону — а в прорыв идет кавалерия… В 5-й кавалерийской ведь будет свой танковый батальон, так? Вот в таком случае, выделите в мою бригаду хотя бы один кавалерийский полк, что будет именно мне подчиняться. И если не дивизион, то хотя бы полнокровную батарею гаубиц — и грузовые машины под них! Возьмите польские трофеи, если наших не хватает.
Немного подумав, Ватутин коротко отозвался:
— Добро.
Но если Николай Федорович думал, что отделался, то он явно ошибся!
— Кроме того, на каждый танковый батальон мне нужна хотя бы одна батарея мобильных зениток. Пусть три машины с пушками в кузовах — и еще одна с крупнокалиберным пулеметом.
У комдива аж глаза расширились от моей наглости — но я прервал его вопрос жестом руки:
— 29К! Зенитная моторизованная установка на шасси ЯГ-10. Что им в Московском военном округе делать, если их создали именно для того, чтобы сопровождать танковые колонны? Запросите их для войсковых испытаний, в конце-то концов… Сами же понимаете, что на территории Румынии продвижение наших ударных частей постараются остановить ударами с воздуха! И тогда повторится как в Пруссии — когда одними только бомберами нас и задавят… А что касается крупнокалиберных пулеметов на зенитных станках — то это вещь крайне необходимая. Счетверенные «Максимы» винтовочного калибра против германских бомберов оказались неэффективны — а вот крупнокалиберные польские «Гочкисы» против «лаптежников» воевали нормально. Можно трофеи использовать, можно запросить четыре отечественных «ДШК» на бригаду — разве я о многом прошу?
Ватутин вымученно улыбнулся:
— А вам палец в рот не клади, Петр Семенович!
— Ну а как еще быть-то, Николай Федорович⁈ У немцев вон, и ремонтные роты в составе танковых частей, и собственная моторизованная пехота, и зенитное прикрытие — и тяжелая артиллерия, в конце-то концов! Сами же говорите, что у врага нужно учиться.
Комдив протянул мне руку с легкой, но ободряющей улыбкой:
— Все верно, товарищ комбриг. Ну что, за неделю-то в строй вернетесь?