Я согласно кивнул — но руку Ватутина не отпустил:
— Если даже полуторки выделите под «ДШК», то помимо пулеметного расчета в кабину можно посадить и минометчиков — хоть с батальонными «восьмидесятками», хоть с полковыми. У них-то калибр посолиднее, сто двадцать миллиметров! У германской камфгруппы во Львове минометы были — оружие нам необходимое… Зато вы по результатам боев в Румынии сможете честно сказать, что обкатали в условиях боевых действий новое тактическое соединение РККА — танковую дивизию.
Тут я уже широко улыбнулся во все тридцать два зуба:
— И последнее, Николай Федорович. Слышал я краем уха, что на Харьковском заводе новый танк делают — а по результатам боев за Львов я даже конструктору писал, Михаилу Кошкину. Но как бы попробовать этот танк в деле, а? Пусть мне выделят опытный образец — но обязательно с радиостанцией! И чтобы лобовой броневой лист побольше, чем на БТ-7… Обкатаем машину в настоящем деле — ведь всем польза!
Судя по красноречивому взгляду Ватутина и ставшим очень жестким рукопожатием, он очень пожалел, что задал мне вопрос о моих пожеланиях и соображениях…
Блог с картами 👉 https://author.today/post/713192
Глава 10
Десять дней…
Десять дней назад Ватутин прибыл в мой госпиталь, сообщив о том, что 24-ю лтбр переводят на границу с Румынией. Тогда начальник штаба Украинского фронта всерьёз предполагал, что бригада станет острием советского наступления в Бессарабию… Реальность, однако, все расставила по своим местам.
И огромную роль в этой реальности сыграл шестнадцатый моторизованный корпус вермахта…
Элитное соединение, состоящее из двух танковых и двух пехотных дивизий, 16-й моторизованный нанёс тяжёлейший удар в слабый стык между группой Белова — и частями РККА, сражающимися подо Львовом. Удар, в общем-то, ожидаемый — и кажется, просчитать его было не так и сложно… Но ни советская авиация, ни спешно пополняемая 5-я танковая бригада Катукова, переведенная на этот участок вместе с 1-й моторизованной стрелковый бригадой и 99-й пехотной дивизией, наступление врага остановить не смогли.
На сей раз у немцев было очень сильное истребительное прикрытие — а Катукову достался участок фронта на открытой местности, протяжённостью в три десятка километров. Танкоопасное направление до начала осенней распутицы, что в этом году задерживается… И вместо танковых засад полковник был изначально вынужден растянуть свои машины тонкой линией, цементируя оборону пехоты.
Что ожидаемо прорвали клинья немецких панцеров — разумеется, после артподготовки тяжёлой артиллерии и мощных авиаудров…
Лишь на рубеже реки Золотая Липа, у живописного городка Бережаны 16-й моторизованный остановил контрудар 10-й «тяжёлой» танковой бригады РККА, вооруженной «средними» Т-28. В Великой Отечественной эти трехбашенные машины уже не смогли проявить себя из-за довольно слабого бронирования (30 миллиметров) и не шибко мощной, короткоствольной пушки-трехдюймовки… Но то Великая Отечественная. А пока защишенность Т-28 не уступает самым современным танкам вермахта — и орудие его вполне способно взять те же тридцать миллиметров лобовой брони «четвёрки» за километр!
Советский контрудар стал неожиданностью для немцев, наступление 16-го корпуса было остановлено… Однако 29 сентября пала Модлинская крепость — и развивая наступление на юге, немцы ввели в прорыв 15-й моторизованный корпус, состоящий «всего-то» из двух легкий дивизий… С учётом такого замеса, Ватутин был вынужден остановить формирование моей бригады — и спешно перенацелить её из-под Каменец-Подольска на северо-запад, под Чортков…
— Товарищ комбриг! Товарищ комбриг, разведка докладывает — впереди немцы!
Глубоко вдохнув сырого, пахнущего прелой листвой и прохладного утром октябрьского воздуха, я приказал радисту Филатову:
— Евгений, вызывай комбата, приказ колонне остановить движение… Уточни у разведки, каковы силы врага?
Стоя по пояс в открытом люке, я обернулся назад — с невольной тревогой окинув взглядом колонну сто первого батальона. В последний, под начало храбро воевавшего во Львове Акименко свели практически все оставшиеся в бригаде новые «бэтэшки» — сорок четыре танка… Да сверху добавили ещё шесть штук БТ-7А, «артиллерийских».
Практически полнокровный батальон…
Очень большие потери мы понесли во Львове — и во время первых, самых сильных бомбежек люфтваффе. Так что сто второй батальон пополнили старыми «бэтэшками» первых серий, со слабой лобовой броней — а сто шестой заново сформировали из старичков Т-26. До полной численности батальоны также не довели — сорок три танка в 102-м, сорок семь танков в 106-м.