Не повезло и командиру роты — если одна болванка все же застряла в массивной орудийной маске, то другая ударила в ведущее колесо, сорвав гусеницу. Мехвод не успел вовремя затормозить — и смятая гусеница забилась промеж катков, «бэтэшку» развернуло на месте… Попов не решился покинуть подбитую машину с исправной пушкой, дав приказ эвакуироваться лишь механику-водителю.
Но сам капитан успел пальнуть всего разок прежде, чем борт обездвиженной машины проломили сразу два калиберных бронебойных снаряда… Огненная вспышка поглотила советский танк — а сорванную взрывом башню подбросило высоко в воздух; приказ покинуть машину застрял в горле Фотченкова, так и не успев сорваться с губ комбрига…
— Филатов, вызывай Акименко!
— А-а-а-а-а…
Радист не слышал приказа — от всего происходящего у молодого парня сдали нервы, и он открыл бесполезный огонь из курсового пулемета, просто пытаясь справиться со страхом…
— Короткая!
Не обращая ни на кого внимания, Малютин твёрдо вел бой. Как выяснилось, ему не были нужны целеуказания комбрига; «чехи» шли по дороге довольно близко друг к другу, и их было много. Так что теперь, чтобы выбрать очередную цель, потребовалось лишь развернуть башню чуть левее… Конечно, можно было развернуть ее и вправо — но там по немцам вели огонь прочие «бэтэшки» роты.
А вот слева никого из товарищей уже не было…
Чуриков не сразу выполнил приказ лейтенанта, сбивая ему прицел — впрочем, очередная болванка вспорола землю всего в метре позади танка. Обострившаяся от страха чуйка гнала мехвода вперёд… Однако разъяренный лейтенант с силой надавил на плечо Акима, буквально заорав:
— Короткая!!!
«Тройка» резко затормозила — причем танк протащило юзом по влажной траве еще метра полтора, а то и два… Но Малютин, лихорадочно крутанув маховики наводки, все же поймал на прицел уже довольно хорошо видимый панцер, следующий навстречу — наведя острие «треугольничка» под шаровую установку курсового пулемета.
— Выстрел!
Словно почуяв страшное, германский мехвод в последний миг газанул, бросив машину вправо… Он выиграл для себя несколько лишний мгновений — но не избежал удара. С шестисот метров болванка без труда проломила тонкую даже в лобовой проекции броневую плиту, буквально разорвав тело стрелка-радиста — и пробила узкую перегородку моторного отделения… Боевое отделение и отделение управления мгновенно заволокло дымом. И тут же показались оранжевые языки быстро разгорающегося пламени… Мехвод рванулся к эвакуационному люку, но путь ему преградило тело погибшего камрад. Чтобы скинуть его и вырваться наружу, германскому унтеру потребовалось потратить несколько лишних секунд…
Они и оказались решающими — водитель-австриец уже высунулся наружу по пояс, отчаянно радуюсь тому, что спасся; радость эта была преждевременна. Огненный язык пламени ударил из нутра подбитого панцера вдогонку, словно струя огнемета — и отчаянно завизжавший человек живым факелом покатился по траве…
Секундой спустя ухнул взрыв сдетонировавших снарядов… Осколочных выстрелов у немцев оставалось меньше половины боекомплекта на экипаж. Но наводчику и заряжающему, не успевшим покинуть танк, мало не показалось! Отскочить в сторону и перекатиться по земле успел только офицер, первым покинувший панцер сквозь люк в башенке…
Всего этого, впрочем, ни Малютин, ни Фотченков не увидели. В лобовую броню трофейной «тройки» ударило с такой силой, что заглушило мотор; ударило, словно гигантским молотом. Закричал от страха оглушенный мехвод — болванка врезалась в корпус совсем рядом с его триплексом… А лейтенанта швырнуло лицом на прицел — хорошо еще, что у немцев на окуляре резиновый наглазник, а то раскроил бы лоб! Обшито резиной и нутро командирской башенки — иначе комбригу пришлось бы худо…
Впрочем, именно удар болванки побудил Фотченкова принять участие в управлении боевой машиной. Раскрыв люк над головой, он резво швырнул вперед пару дымовых шашек, одновременно с тем яростно рявкнув:
— Чуриков, заводи танк! Пятимся кормой на максимум заднего хода — но борта подставлять не смей!
Одновременно с тем комбриг бросил и третью шашку, ставя перед трофейной «тройкой» спасительную дымовую завесу… Последнюю, впрочем, тотчас разорвала пролетевшая рядом болванка — швырнув Фотченкова на спину тугим ударом сжатого воздуха. И оглушенному комбригу еще повезло, что он едва-едва высунулся наружу — иначе пострадал бы куда сильнее…