Сделав небольшую паузу, перевести дух, Борис Михайлович продолжил:
— Если Петру Семеновичу удастся прорыв, то в образовавшуюся брешь мы сможем бросить выведенный в тыл на доукомплектование корпус Белова… А также кавалерийскую дивизию комбрига Шарабурко, уже доведенную до штатной численности после боев во Львове. Кроме того, в случае успеха прорыва, активизируется и Шепетовская армейская группа в районе Хелма — в резерве ее находится 14-я ттбр, вооруженная не только Т-28, но и пятибашенными Т-35. Она нанесет сходящийся удар от Хелма в сторону Равва-Русской, навстречу двигающейся с юга 24-й лтбр… И если все сложится, мы устроим немцам «Канны»!
Словно устыдившись невольной высокопарности и громких слов, командарм продолжил куда более сухо:
— Кроме того, из-под Ленинграда на запад перебрасывается 20-я тяжелая танковая бригада — она или поддержит наступление Кузнецова, или блокирует попытки немцев нанести удар на центральном участке фронта.
Сделав короткую паузу, Шапошников перешел к итогам:
— Однако, пока немцы имеют господство в воздухе за счет большей активности современных истребителей Ме-109 — и однозначно большего их числа! — мы не можем быть уверены в успехах наших операций. Фотченков, по крайней мере, позаботился о зенитном прикрытии своей бригады… Но в Пруссии немцы уже сумели один раз остановить наше наступление массированными ударами с воздуха. Потому сейчас нам нужны истребители — прежде всего, И-16 тип 17, если мы не можем быстро и своевременно наладить выпуск И-180…
Впрочем, заметив открытое недовольство, сквозящее во взгляде вождя (а ведь именно он уговорил Сталина на запуск в производство самолета с сырым двигателем!), начальник генерального штаба быстро поправился:
— Пока не можем… Кроме того, следует обратить внимание на доклад комкора Болдина. Согласно ему, из трех опытных тяжелых танков на поле боя, лучше всех проявил себя однобашенный «Клим Ворошилов». Думаю, мнение комкора стоит учитывать при запуске серийного производства боевых машин в Ленинграде. Там, правда, также было много вопросов к ходовой…
Присутствующий на совещании Климент Ворошилов позволив себе легкую улыбку — сообщение об успехах танка КВ, названного в его честь, не могло не польстить маршалу… В тоже время Иосиф Виссарионович с тяжким вздохом произнес:
— Пока что мы много чего не можем себе позволить, Борис Михайлович… Нам нужен срочный запуск И-180, нужны новые тяжелые танки. А харьковчане вот предлагают сильный средний танк на замену «БТ»! Сколько мы выпустили «быстрых танков», сколько материалов, ресурсов и народных средств потрачено на их производство⁈ Но «БТ» ведь действительно уязвимы к противотанковым пушкам врага… Нам очень не хватает зенитных орудий, товарищи. А наши потенциальные союзники в войне с Германией отказываются продавать нам пушки — и даже станки. Зато немцев они одной рукой морят голодом — а другой кормят через Турцию…
Немного помолчав, Сталин добавил:
— А знаете что, Владислав Михайлович? Пусть шведы закупают у нас масло и зерно для голодных немецких детишек — но в качестве валюты поставляют нам зенитные орудия «Бофорс». Я помню, помню, что это нейтральная страна — но ведь в годы Германской это не помешало шведам выполнять царские военные заказы на производство винтовок? И перепродавать русское зерно немцам… Раз уж нам так нужны орудия ПВО — поможем немцам продержаться еще немного. Все равно ведь Чемберлен не позволит, чтобы голодные немецкие рабочие скинули фюрера и его нацистскую клику…
Глава 14
…Внимательно рассматривая передний край немцев в командирский бинокль, я пытаюсь понять (а все чаще угадать), где же находятся огневые точки врага. Где укрылись пулеметные расчеты? Где спрятаны невысокие противотанковые пушечки со столь малым силуэтом, что их можно замаскировать в высокой траве? И где немцы могли расположить сдвоенные окопы минометчиков?
А то, может, смогу разглядеть и капонир чешского панцера Т-38 «Прага»? Недавно вот вдруг вспомнил «родовое» название этого танка…
Неожиданно для нас немцы ослабили давление на передний край и прекратили попытки прорвать оборону советских частей. В целом, это понятно — когда экипажи тех же Т-26 принялись массово зарываться в землю, пряча машины в танковых капонирах, немцы начали нести большие потери бронетехники. Наши «коробочки» довольно успешно цементировали позиции пехоты — в какой-то мере предвосхитив тактику применения БМП… В обороне даже остатки повыбитых танковых бригад стали воевать куда эффективнее — во многом потому, что в обороне наконец-то была налажена логистика поставок топлива и боеприпасов. Наконец, потери боевых машин регулярно восполняют маршевые танковые роты, прибывшие из резерва.