А потому и не стоит их засвечивать раньше времени…
Все более явственное тарахтение приближающихся моторов напоминало капитану мотоциклетное — и слух ротного не подвёл. Вскоре на дороге действительно показались мотоциклы… Немцы проехали ещё немного вперед прежде, чем заметили свежевырытые окопы и плотно утрамбованные земляные брустверы. Капитан надеялся, что вражеская разведка подойдет поближе к молчащим окопам — убедиться, заняты они или нет…
Но германцы не оправдали его ожиданий. Два мотоцикла тотчас круто развернулись на грунтовке и покатили назад — а экипажи оставшихся спешились и залегли в траве метрах в четырестах от опорников. Далековато для прицельной стрельбы — да ещё и трава мешает разглядеть противника… Алексей предположил, что фрицы будут просто наблюдать за траншеями — не высунется ли где красноармеец, не покажется ли над бруствером голова в каске?
Сам-то капитан следил за противником сквозь небольшую фронтальную бойницу в бруствере — и потому не пропустил момент, когда со стороны немцев взвился невысокий дымный столбик, совпавший с едва слышимым хлопком. И только секунду спустя сверху послышался протяжный свист небольшой, 50-миллиметровой мины…
— Вот ведь твари!
Кудасов в сердцах ругнулся, после чего негромко повторил приказ:
— Передайте по цепочке — без команды не стрелять! Из окопов не высовываться! У фрицев снарядов кот наплакал, переждем…
Ротный был прав лишь отчасти. Снарядов у мотоциклистов действительно не так много — но немцы и не думали их экономить. Нет, разведка начала сыпать мины густо, часто, по три штуки за десять секунд! Несколько пристрелочных «огурцов» (а мина «Granatwerfer 36» действительно похожа на перезревший огурец, разве что хвостовое оперение выдаёт в ней боеприпас) легли перед окопами, затем на удалении позади. И с каждым вроде негромким хлопком разрыва жмущиеся на дне ячеек бойцы ощутимо вздрагивают… Людям кажется, что снаряд, падающий сверху с выматывающим душу свистом, летит именно в их ячейку!
Капитан стиснул кулаки от бессильной злости так крепко, что побелели костяшки. Немцы беспрепятственно расстреливают позиции его роты — но пока он ничего не может с этим поделать! По крайней мере, для точной, результативной стрельбы из винтовок расстояние слишком велико… Пусть прицельная планка трехлинеек и выставлена на триста метров — но на этой дистанции мушка уже целиком закрывает собой цель. По бегущим, ростовым мишеням ещё реально целиться «под каблуки», оставляя над плоскостью мушки и целика крошечный зазор «в волосок». Но когда противник залег и его практически не видно в траве…
Очередная партия мин начала рваться у самых траншей, на бруствере — и, наконец, одна залетела точно в стрелковую ячейку. После негромкого хлопка подрыва раздался резкий, пронзительный вскрик…
— Твари!
Кудасов зло сплюнул, после чего хрипло приказал:
— Расчёты Антюфеева, Захарова — огонь по врагу! Бейте короткими, попробуйте достать мотоциклы! Пусть подергаются, твари!
— Есть!
Маскировка летела напрочь — но смысл и дальше прятаться, когда звонкий крик раненого бойца засветил присутствие красноармейцев на позиции? Да и немцы теперь уже точно не подойдут ближе… «Дегтярёвы» в руках тренированных пулемётчиков дружно ударили короткими очередями, нащупывая врага. Ориентиром бойцам служили низенькие, едва заметные столбы дыма, поднимающиеся над миномётной трубой при каждом выстреле… А также верхняя часть германских мотоциклов. Немцы скатили «цундаппы» в канаву у дороги, но целиком их спрятать не смогли…
Оба расчёта довольно быстро нащупали цели — звонко, отчётливо различимо даже на расстояние звякнул металл, потом ещё раз и ещё. Это Матвей Антюфеев старательно бил в мотоциклы; Захаров же открыл огонь в сторону миномётчиков — и вскоре послышался приглушенный вскрик… После чего в ответ ударили два скорострельных «машиненгевера».
Пожалуй, что расчёты «Дегтяревых» спасло только то, что стреляли они из бойниц в бруствере, по примеру командира. Густые очереди МГ-34 вспороли земляной гребень и срезали его верхушку, довольно метко ответив по вспышкам ДП-27 — однако обошлось без потерь. Разве что ком сорванной пулей земли больно врезал в глаз второго номера из расчёта Антюфеева… Но ком земли не пуля — да и глаз не выбило, залечат. А старшина — рослый, крепкий сверхсрочник из-под Минска — справится с пулеметом и в одиночку.