Но кажется, бросил слишком низко — и не так далеко, как нужно…
А в собственный окоп уже влетела германская «колотушка», плюхнувшаяся совсем рядом — полметра, не больше.
— Господи, спаси!
Целое мгновение я потерял, целое мгновение, кажущееся таким долгим я тупо смотрел на дымящуюся рядом гранату… После чего с криком рванулся к ней, удивляясь собственной храбрости. Схватив «колотушку» за ладную деревянную ручку, отчаянно швырнув её назад — вздрогнув всем телом, когда снаружи ударил взрыв! Но это был взрыв моей «лимонки»; кажется, послышался приглушенный вскрик… А германская граната рванула секундой позже.
— Господи, спаси…
Я забыл о напарнике-красноармейце, забыл о пулеметах, бьющих в мою сторону. Один, впрочем, как раз замолк — наверняка фриц меняет перегревшийся ствол… Я отчётливо осознал, что мне просто повезло с первой «колотушкой» — но гранатометчики, действующие под прикрытием машиненгеверов, все равно добьют… И вот тут такая крепкая злость меня разобрала! На собственный страх и тупость, что выбрал позицию в стороне от своих. На немцев, что вот-вот меня угробят… На брательника, из-за которого утопил паджерик и сгинул сам в безымянном пруду! В общем, плюнув на МГ-34, я рванул из кобуры «тэтэшник»; сдвинув курок с предохранительного взвода, я приподнялся на колено — твёрдо сжав пистолет в руках.
— Жрите, твари!!!
Я не успел даже толком прицелиться, открыв поспешный, торопливый огонь по гранатометчику, вскинувшему руку для броска «колотушки»… Но отчаянная решимость, сильный маузеровский патрон — и занятия на стрельбище дали свой результат. Пистолет словно стал продолжением моей руки — и с тридцати с небольшим метров я задел фрица первой же пулей. Гранатометчик дёрнулся в момент броска, «колотушка» полетела вперёд неловко и недалеко… А я всадил ещё две пули точно в живот фрица, едва поправив прицел.
Грохнула граната, заставив меня пригнуться; странно вообще, что цел, что очереди МГ-34 не срезали меня раньше… Не сразу понял, что слышу рык «Дегтярева», что пулемёт бьёт из башни броневика. Малых⁈ Я с удивлением обернулся в сторону боевой машины — и только теперь понял, что в окопе нет Никишева… Выходит, боец воспользовался тем, что немцы перенесли огонь на меня после второго выстрела — и сумел рывком добраться до броневика!
Влад сгоряча бьёт длинными очередями. В иной ситуации «огонь на подавление» был бы малоэффективен против залегших немцев. Но пулемёт жестко зафиксирован в башне, что увеличивает кучность и прицельность боя, а до фрицев меньше ста метров… Может и правильно Никишев врезал длинной — застав врага врасплох, он не дал пулеметчикам шанса открыть ответный огонь; МГ-34 замолчали.
Зато казаки, озверевшие от затянувшейся перестрелки, с ревом вскочили — и разом бросились вперёд, на немецкий дозор! Впрочем, огонь моих бойцов был не столь уж и неэффективен — на ноги поднялись только двое зольдат, осознавших, что пулеметы камрадов их не прикроют.
Осознавших, что неизбежный конец стремительно приближается к ним на жалах граненых русских штыков… На холодном лезвии шашек, сверкнувших вдруг в руках казаков! Немцы огрызнулись парой торопливых, и не очень точных выстрелов, задев лишь одного бойца. А после обозленные терцы налетели на дозор, начав яростно рубить фрицев клинками…
— Молодцы, братцы! Немчуру здесь никто не ждал…
Увы, я слишком рано обрадовался столь счастливому для себя окончанию перестрелки. Ведь выручая попавший в заваруху мотоотряд, вперёд двинулся-таки разведывательный «хорьх»! И вряд ли я долго продержусь в неглубоком окопце под огнём автоматической пушки…
Но опережая врага, ударил выстрел «сорокапятки» Мишина, следом ещё один. Первой болванкой опытный наводчик все же промазал — но вторая угодила точно в борт броневика на резком развороте машины. Почуяли немцы опасность, попытались бежать — но не успели… Однако перевернутый клин германских панцеров уже двинул к подлеску, быстро набирая скорость.
Вспомнив про бинокль, я принялся спешно считать немецкие машины; остановился на семнадцати «чехах» Т-38 — и двух десятках «двоек». Примерно столько же «единичек» держатся позади, рядом с грузовиками пехоты. Причем некоторые машины тянут за собой противотанковые пушки — а в открытых кузовах заметны зенитные спарки пулеметов.
Крепкий такой кулак… Ударной частью которого является перевернутый клин пушечных панцеров, наступающих довольно узким фронтом. Что создаёт вполне неплохие условия для флангового охвата фрицев…