— Наступление в Восточной Пруссии… Мы не добились успеха, товарищи.
Было видно, что Борису Михайловичу очень непросто даётся доклад — но собравшиеся в кабинете Сталина напряженно замерли в ожидании его продолжении… Так что Шапошникову пришлось развивать свою мысль:
— Несмотря на ограниченные запасы времени немцы успели в достаточной мере подготовиться к обороне. Так, предполье было сильно заминированно, а передовые позиции окутаны спиралью Бруно в несколько рядов… Хотя именно передовые позиции защищали лишь пулемётчики, расчёты миномётов и ПТО. Главным образом они выигрывали время и мешали создать проходы в рядах проволочных заграждений. После чего беспрепятственно эвакуировались на грузовых машинах и тягачах прежде, чем окопы были заняты…
Слелав короткую паузу в ожидании возможных вопросов, командарм окинул присутствиющих тяжёлым от внутренних переживаний взглядом — и не дождавшись их, продолжил:
— На второй, основной линии обороны немцы массово использовали в качестве противотанковых зенитные орудия калибра 88 миллиметров. Они проявили себя в этом качестве ещё в Испании — а сейчас выбивали наши танки на дистанции в два с лишним километра. Никакой возможности подвести бронетехнику вплотную к траншеям наши командиры не увидели… А все попытки маневрировать и обойти очаги обороны немцев блокировались действиями германской авиации. Наконец, когда сосредоточение наших войск, пытающихся прорваться сквозь вторую линию германской обороны достигло критической массы, немцы массово бросили в бой до тысячи бомбардировщиков… Они сосредоточили львиную долю их именно в Восточной Пруссии, в значительной мере ослабив остальные участки фронта.
На сей раз хозяин кабинета, заговоривший совершенно без акцента (что для знающих его людей было показателем предельной взвинченности вождя), негромко спросил:
— А как же три резервных полка истребительной авиации, товарищ Шапошников? Мы перебросили их на северо-запад, чтобы прикрыть наступающие войска — разве не так? Вы добились также перевода в состав Белорусского фронта всех ветеранов воздушных боев в Испании и на Халхин-Гол. А наша разведка (тут последовал кивок в сторону Берии и сидящего рядом с ним тридцатидвухлетнего комдива Проскурова) сообщила вам расположение германских аэродромов в Пруссии… Все верно, товарищ Шапошников? Вы ведь хотели организовать ночные налёты на вражеские аэродромы?
Нальник Генерального штаба РККА твёрдо кивнул, со скрытой неприязнью мазнув взглядом по Проскурову — талантливому лётчику, оказавшемуся совершенно не на своём месте. Стремительный взлёт по карьерной лестнице неприлично молодому комдиву дали рекорды перелётов на ТБ-3 и успешное выполнение боевых задач в Испании… За что старший лейтенант (!) Проскуров был два года назад (!) вполне заслуженно награжден «Золотой Звездой».
Но последующий стремительный взлёт с одной стороны, вынес Ивана Ио́сифовича на самую верхушку командования РККА — а с другой, талантливый пилот-бомбардировщик по какой-то совершенно невнятной причине стал главой Разведывательного управления. Не являясь ни разведчком, ни управленцем по сути своей; фактически, это был серьезнейший просчёт хозяина кабинета… Но вслух об этом вождю мог сказать разве что Берия — да и то в личной беседе. К слову сказать, карту расположения немецких аэродромов предоставило 5-е отделение Особого отдела ГУГБ НКВД… После секундой паузы Шапошников продолжил доклад:
— Все верно, товарищ Сталин. Но германские аэродромы в Восточной Пруссии были серьёзно прикрыты артиллерией ПВО, это во-первых. А во-вторых, немцы держали там лишь истребители — причем звено дежурных «мессершмиттов» постоянно висело в воздухе… Бомбардировочная же авиация была размещена на полевых — вернее сказать, вновь постороенных аэродромах со свежими бетонными полосами, чьё местоположение нам было неизвестно. Кроме того…
Шапошников с трудом прочистил севшее вдруг горло:
— Кроме того, наше командование было вынуждено воспользоваться именно польскими аэродромами для размещения собственной авиации. В силу осенней распутицы размещать их на полевых мы уже не могли… Соответственно, немцы знали их местоположение — и перед началом масштабного авиаудара, враг также совершил штурмовку трех аэродромов подскока. Часть нашей истребительной авиации была уничтожена прямо на земле… Кроме того, немцы повредили взлетно-посадочные полосы. Все это привело к тому, что в момент массированных бомбовых ударов люфтваффе наши истребительные полки не смогли обеспечить должного воздушного прикрытия войскам на земле…