Впрочем, Мекленбургский дом, правивший Померанией до 1918-го года, вёл происхождение именно от Никлота…
Но так ли это важно? Нет, действительно важно совсем другое — германцы ещё в средние века шаг за шагом отнимали славянские земли, шаг за шагом завоевывали жизненное пространство на Востоке… Когда-то и Берлин был славянским поселением. А истинное сердце Германии, Пруссия? Некогда она принадлежала племени пруссов — завоеванному и истребленному тевтонскими рыцарями. Лишь остатки этих балто-славян были онемечены…
Нет, адмирал Канарис видел единственный путь развития германской нации — неудержимое движение на восток, продолжение славного дела предков. Дранг нах остен! Сперва чехи и поляки, в средневековье спрятавшиеся под сенью Креста, затем русские… Самый опасный, жесткий противник, владеющий громадными пространствами в восточной Европе и Азии.
Зачем бороться за заморские колонии с британцами — колонии, что так сложно удержать? Для которых нужен сжирающий деньги флот — когда на Востоке бесконечно много славянской земли? Ведь сегодня доходы от колоний ещё нужно сопоставить со стоимостью современных кораблей! Но вот на бескрайних просторах России каждый немец может стать господином и богатым землевладельцем…
Совершенно точно так. И сам фюрер понимал это не хуже Канариса. Но уже в последний миг перед начало войны он позволил себе политический маневр, оттолкнувший англичан от германцев… А ведь в сущности, англо-саксы — это же германские племена! Что некогда жили на территории Рейха, и вплавь добрались до Британских островов, покорив местных аборигенов.
Естественный союзник против русских и прочих славян…
Однако фигура фюрера, его претензии на мировое господство, его фанатичные антисемитские взгляды — и, наконец, его августовские договорённости со Сталиным! Все вместе это не только оттолкнуло от него часть английских политиков — но и сделало недоговопоспособным лидером…
— Здравствуй, Вильгельм.
— Здравствуй, Стюарт.
Стюарт Грэм Мензис, ставший главой британской разведки после смерти Хью Синклера, аккуратно и едва слышно вошёл в квартиру, внимательно осмотревшись. Бедненький интерьер нисколько не интересовал его, вопрос был в агентах абвера и телохранителях адмирала… Но Канарис держал слово — это встреча была абсолютно личной, и на конспиративной квартире с заранее открытой дверью не было ни души. Никто и ничто не записывал разговора глав разведок воюющих противников*…
Немолодой джентльмен с залысинами на лбу, а также неопрятными, какими-то взлахмоченными бровями и широкими усами пшеничного цвета, он более напоминал внешним видом школьного учителя — или клерка невысокого ранга. Впрочем, впечатление это было весьма обманчиво:
— Вилли, думаю, нам нет нужны ходить вокруг да около. Как и затягивать этот опасный для нас обоих разговор.
Канарис согласно кивнул, отступив с балкона в комнату. Он закрыл за собой дверь и завесил плотную портьеру из тёмной ткани, после чего прямо сказал:
— Я должен сообщить, что германские войска готовят оккупацию Дании. Она начнётся через пять дней — нашей армии позарез нужна датская тушёнка… А фюреру требуется хотя бы небольшая победа — вдохновить нацию. Ибо дела в Польше идут слишком плохо.
Мензис чуть прищурился, с лёгкой насмешной уточнив:
— Неужели вы не можете остановить наступление большевиков? Неужели их «картонные» танки так хороши?
Канарис грустно усмехнулся:
— Дело даже не в танках — хотя они лучше наших, это определённо. Дело в русской коннице! Этот неуловимый генерал Белов столь успешно громит наши тылы и оттягивает на себя наши резервы… Нанося при этом столь неожиданные и сильные удары! Его действия имеют вполне опреледеленный результат. Без крепкого тыла фронтовые части уже не могут удержать ураганный натиск русских, бросивших в бой тяжёлые танки…
Британскому генералу было ясно видно, что побледневшему от унижения адмиралу не так просто дается это признание:
— Лишь господство авиации пока сдерживает победителя японцев, генерала Жукова. Но русские яростно дерутся и в воздухе, а их деревянные истребители неплохо обороняются от мессеров — особенно ранних моделей… На земле же враг вышел к Сандомиру и Люблину — и не собирается останавливаться. Фронт трещит по швам, а брошенные с колес резервы сгорают в боях в считанные дни! Наконец, пленные польские солдаты теперь уже массово вступают в «Народную Польскую армию» генерала Сикорского… Сталин обещал им, что позволит вернуть Варшаву именно полякам — и те дерутся на фронте не хуже русских.