Она опять легла. И опять долго не могла уснуть. А когда наконец забылась, то увидела себя в дремучем лесу. И стала звать кого-то: приди, приди, спаси меня!.. И кто-то пришел, чьи-то руки крепко обняли ее в темноте. Она доверилась этим рукам.
Часть вторая
Глава 1
Хотя генерал Бейкер держался, как всегда, непринужденно, он явно проявлял нетерпение — часто вынимал часы, прислушивался к шагам в коридоре. Фред Барнаби, поглядывая на него, лукаво усмехался.
— В нашем распоряжении еще столько времени, паша! Почему вы так торопитесь? — наконец спросил он.
Они приехали в Софию рано утром — Бейкер по служебным делам, а Фред от нечего делать — и должны были сразу же вернуться на главную квартиру. Но как истые джентльмены, они не могли уехать, не навестив своей знатной соотечественницы виконтессы Стренгфорд. Сопровождаемые Сен-Клером, они заехали к ней в госпиталь и находились сейчас в ее кабинете. Здесь застали они доктора Грина и пришедшего прощаться мистера Гея, который решил при первой же возможности отбыть в Англию. Разговор шел о фронте, о тыле, о войне вообще. Но мысли генерала Бейкера были далеко от всего этого. Через своего слугу Сэмюэла он отправил записку Маргарет Джексон и с нетерпением ждал ее прихода.
Бейкер, бросив взгляд на приятеля через плечо, сделал вид, что не понимает его, и продолжал:
— К счастью, заместитель Мехмеда Али — человек с широкими взглядами, вы его знаете, он энергичен, деловит, вообще волевой, верный своему слову офицер.
— Шакир-паша действительно редкое исключение, — подтвердил Сен-Клер, сидевший неподалеку от доктора Грина.
— Почему же исключение, майор? — обернувшись к нему, спросил Валентайн Бейкер. — Все молодое поколение... И вообще, черт побери, — прошу прощенья, леди Эмили! — я верю, вопреки всему, глубоко верю в военную одаренность... в доблесть этой по праву господствующей нации!
— Это вопрос личного опыта, сэр.
— Может быть, вы еще скажете, что у меня отсутствует такой опыт?
— Вы действительно уже давно в Турции...
— Вам пора уже обзавестись своим гаремом, паша! — иронически вставил Барнаби.
— Опять вы со своими неуместными шутками, Фреди, — с упреком сказала виконтесса.
— Ведь я же его друг, кузина!
Эти двое сидели на диване у противоположной стены; она в одном углу — маленькая и недоступная, в черном вдовьем платье и в белой косынке сестры милосердия на голове; а он в другом — долговязый, улыбающийся, вытянув до середины комнаты свои огромные ножищи в желтых гамашах.
— Тогда, сэр, позвольте мне с моим пятнадцатилетним опытом быть скептиком! — заметил Сен-Клер.
— Быть может, вы сомневаетесь в исходе войны? Вы меня удивляете, майор... Чтобы так думали вы!
Бейкер снова взглянул на часы. Почему она не идет?
— Исход войны — это уж нечто иное, сэр. Но я действительно не верю в их военную одаренность... Нет, не верю больше! И у меня на это есть веские причины. Их вечная неразбериха, вечные передряги, зависть друг к другу. А подозрительность к нам, их друзьям...
— Вот этого я не замечал. И думаю, что у вас нет для этого достаточных оснований, — поспешно возразил Бейкер.
Но Сен-Клер продолжал, не меняя тона:
— И они вроде понимают, что именно надо предпринять, но, в сущности, ничего не предпринимают... Да и если предпринимают — что бы то ни было, — все равно из этого ничего не получается… Вы говорите, военная одаренность, сэр! А я бы сказал: у них только фанатизм, который их поддерживает...