Льщу себя надеждой, что вы почтите нас своим присутствием, чем окажете нам особенно большую честь.
Остаюсь с глубоким уважением к Вам
Филипп Задгорский,
лиценциат юридических наук».
Прочитав письмо, Бейкер сунул его в карман.
Лукавый взгляд приятеля украдкой следил за ним.
— Что, паша? Любовное послание?
— К сожалению, нет, Фреди! Просто приглашение на помолвку. Оно относится и к вам!
— Это, наверное, приглашение на помолвку господина Леге! — сказала леди Стренгфорд, — от брата молодой Задгорской, не так ли? Меня тоже пригласили... и вас, наверное, Джордж?
Сен-Клер кивнул, но виконтесса не успокоилась.
— У меня такое ощущение... — медленно продолжала она, тщательно подбирая слова и произнося их с не свойственным ей сарказмом. — Да, я не испытываю особого желания присутствовать на званом вечере у этих парвеню... Бедный консул Леге!
— А я бы сказал: счастливчик Леге! — усмехнулся Сен-Клер, и остальные мужчины все дружно поддержали его.
— Я не имею ничего против нее, дорогие друзья! Нет, нет! Она очень милая девушка. И я вовсе не отношусь к тем, кто делает такого рода различия. Но все же эти приглашения... И это желание использовать положение уважаемого всеми нами французского консула...
— Я рад, что вы все это понимаете, леди Эмили! Необходима и эта жертва. Придется отправиться на помолвку. И не только ради консула, хотя он в данном случае для нас важен. Но даже и ради них! Ведь только что мы говорили с вами, господа, о наших задачах здесь в настоящее время, на ближайшее и на далекое будущее, — прервал ее с улыбкой Сен-Клер.
— О времена! — со вздохом сказала виконтесса. — Меня удивляет, как это вам всегда удается все видеть в перспективе, Джордж...
— Вы мне льстите, леди Эмили! В конце концов, не так уж трудно установить, кто из болгар в этом городе может нам сослужить службу в том или другом смысле, не так ли?
Рэндолф Грин, все время хранивший молчание, включился в разговор.
— Да, я забыл сообщить вам, леди Эмили. Моего помощника, доктора Будинова, два дня не будет в лазарете.
— Он заболел?
— Нет. Он уехал, кажется, в Копривштицу с братом... Срочно оперировать кого-то из своих близких. Или еще что-то в этом роде. Я не запомнил.
— Но ведь это своеволие! Каждый обязан выполнять свой долг! Доктор Будинов необходим здесь!
Грин задержал взгляд на ее возмущенном лице.
— В известном смысле — да! — сказал он. — Но вы забыли, что мой помощник болгарин.
— Что вы хотите этим сказать? Вы хотите сказать...
— Я просто размышляю. Вспомнил один случай, — сказал он.
Сен-Клер поспешил вмешаться.
— Не проводите параллелей, Ральф. Будинов — надежный человек. И вообще, леди Эмили, какие-то два дня... Небольшая прогулка в Копривштицу, вы сказали, Ральф? Тем лучше. Я уверен, она освежит нашего молодого доктора. В последнее время он действительно выглядел очень утомленным.
Бейкер посмотрел на часы и поднялся.
— Ну-с, Фреди, нам пора в путь...
— Я готов, паша!
Остальные тоже поднялись.
— Как, вы уже отправляетесь?
— Что поделаешь, леди Эмили, нас зовет долг, как говорит майор. Да, не забудьте, Сен-Клер, поблагодарить от моего имени этого господина за приглашение, понимаете? И будьте так добры передать мои самые сердечные поздравления консулу!
— А от моего имени и невесте, — прибавил Барнаби.
Глава 2
Вечером Неда сказала себе: «То, что творится со мной, — все это словно в каком-то романе. Но если я даже влюблена, то только на один этот вечер. Завтра Андреа будет далеко, и я, быть может, никогда уже больше не увижу его...» Она так и заснула с мыслями об Андреа, и все ее сны были о нем.
Но утром она увидела Андреа в окне. Глаза его говорили ей что-то такое, чего она не могла понять. Поэтому она убежала, спряталась, а потом, сама того не сознавая, вернулась к своему окошку и выглянула из-за занавески. Андреа вышел во двор и, смеясь, стал бросать снежками в сынишку своего брата. Его беспечная веселость и смех поразили ее. Как, неужели то, что он уезжает, для него ничего не значит?! Но немного погодя она заметила, что он все время поглядывает на ее окно, и от этих настойчивых взглядов она разволновалась. «Нет, нет! Это невозможно. Нет, я просто схожу с ума!.. Но почему, почему не махнуть ему рукой на прощанье? Ведь он уезжает! Скоро я тоже уеду и никогда его не увижу», — говорила она себе и была готова отдернуть занавеску. Но в эту минуту ее зачем-то позвала Тодорана, потом ее остановил брат, чтобы посоветоваться относительно празднования помолвки, устройством которого все усиленно занимались в доме. Когда она снова вернулась к окну, Андреа уже не было во дворе. «Господи», — только прошептала она, прижалась лбом к стеклу и заплакала.