Впрочем, я в происхождении моего тела не сомневался. В памяти все отпечаталось – прежний хозяин был дворянином.
Арман хотел что-то сказать еще, но в небе громыхнуло. Я с интересом посмотрел вверх. Была совершенно ясная погода. Зеленое небо под влиянием солнца отдавало цветом свежескошенной травы.
Арман посмотрел на меня со священным ужасом:
- Солнцеликий подал нам знак, что услышал наш договор. Только знатные дворяне добиваются такой чести. Кто же вы, Виктор?
Имя он произносил с ударением на последнюю гласную, на французский манер. Меня это забавляло. А на вопрос я не ответил, поскольку он был явно риторическим.
Подошла Мявка и по своей привычке стала проситься на руки. Пришлось взять. Мявка перебралась мне на плечо и прижалась к шее. День первый подходил к середине. Жизнь, кажется, налаживалась. По крайней мере, голодными мы не оставались.
Глава 3
Обычно в фантастических произведениях авторы заставляют своих героев погружаться в меланхолию и тоску по покинутому миру. Часть из них считает целью жизни вернуться обратно. И в итоге хэппи энд романа заключается в появлении в том месте, откуда герой исчез.
Мне жалеть и тосковать было не о чем. Родители умерли, своей семьей я не обзавелся. А здесь я начинал жизнь снова, да еще в туманной перспективе сделать карьеру. На практике позже все оказалось гораздо сложнее и мрачнее, но пока я смотрел на жизнь оптимистично, избавившись от ощущения чужеродности. Несколько нервировала только совершенно другая обстановка средневекового мира.
Арман самолично принес мое снаряжение, оказавшееся очень похожим на оружие римлян, как мне представлялось. Короткий меч, который только колол, но не рубил. Гладий – оружие римского пехотинца, которым, несмотря на всю примитивность, римская когорта завоевала полмира. Это не сабля, которой при умении можно бриться, но прямой выпад нанизывал врага на клинок, как шашлык. Мечу соответствовал небольшой прямоугольный пехотный щит и в заключении – три метательных дротика в холщовом футляре. Все сделано грубо, но надежно. Оружие простого солдата.
Купец также сообщил, что у меня, как и любого дворянина, была шпага для парадных выходов и вообще для ношения в мирной жизни. Дворянин не мог существовать без шпаги, это была его привилегия. Но шпагу капитан забрал. Он был уверен в смерти моего предшественника, что и произошло. А у меня теперь не было шпаги. В любом населенном пункте, если в нем не шел бой, в полевом вооружении находиться было нельзя. Нарушившему грозил приличный штраф. Значит, я буду без шпаги и не смогу своим видом доказывать дворянское происхождение. Каждый раз придется объясняться. Я даже расстроился и очень удивился этому чувству. Раньше, на Земле, мне было все равно, кто я по социальному происхождению.
- Не расстраивайтесь, господин, ваша шпага представляла собой дерьмо армейской поставки. Плохая сталь, дрянной эфес, вместо бриллиантов дешевые стекляшки. Красная цена такой двадцать медяков. Она скорее бы позорила вас, а не показывала ваше дворянское происхождение.
Я оглянулся. К нам подошел Одон, который, как и полагается, гномам, лучше всего разбирался в технике. Это он приходил утром будить меня. Тогда он показался злым и грубым, но в итоге оказался вполне нормальным существом, особенно когда выяснилось, что я дворянин. В караване он исполнял роль не только охранника, но и ремонтника любого имущества – от повозок до дротиков и щитов.
- Заработаете деньги, я вам помогу выбрать не дорогую, но приличную шпагу. В королевский дворец с ней не пойдешь, а вот по столичным улицам прогуляться вполне сгодится. И в бою она не подведет.
Спасибо и на этом. Осталось заработать денег сверх шести серебряков.
Я приветливо кивнул гному. Рукопожатия здесь не существовали, как явление, и оставался только кивок и речевой эквивалент, а в особо торжественных случаях – прижатие руки к сердцу.