Арман и Серог восприняли меня, как спасителя, что, в общем-то, отвечало действительности. Я не возражал, чтобы меня поблагодарили, но когда орк направился ко мне с явным желанием обнять, то поспешил отказаться. Серог мог сделать то, что не смогли сделать его соплеменники – раздавить. И поэтому направил мысль орка по другому направлению, сообщив о почти готовом обеде.
Серог встрепенулся и поспешил помочь Тивону разливать похлебку по мискам, а Арман начал раздавать команды арпанам. Половина отправлялась за обедом, половина оставалась с лошадьми. Нескольких самых трусливых, удравших в лес, еще требовалось найти.
- Мяу, - сообщили мне.
Я оглянулся. Неподалёку с невинным выражением на мордашке сидела Мявка и с интересом оглядывала недавнее поле боя. Все-таки пришла сюда, хотя ей было приказано оставаться у очага. А что будешь с ней делать?
Я подхватил довольную Мявку на руки, подвергся процедуре умывания лица языком и пошел к очагу. Как говорится, война – войной, а обед по расписанию.
Глава 5
Если судить по итогам боя, процедуру ассимиляции к военным действиям я прошел успешно. Ни раны, ни рвоты от вида убитых. Маленькая тошнота не в счет.
Повар налил нам – Мявке и мне по миске похлебки и несколько подобострастно сообщил, что наконечники из тел орков он вынул, отмыл и прикрепил обратно к древкам.
- А это ваши трофеи, - он положил около меня кошелек, - я собрал деньги с орков. Если хотите, я сниму и одежду, хотя от этого тряпья никакой прибыли не будет, одна вонь.
Я вспомнил, во что были одеты напавшие орки и согласился. Судя по Серогу, основным видом одежды у орков, как у арпанов, была набедренная повязка, на которую шла ткань, предварительно изношенная до предела. Годилась она максимум только на мытье полов и то после долгого отмывания.
Я развязал кошелек. По закону, это был мой военный трофей, почти моя собственность, на которую никто не мог претендовать. Денег орки награбили прилично, правда, в основном медь, но виднелись и серебряки. Вытряхнув горсточку меди, протянул повару.
- Это за работу.
- Спасибо, господин.
Повар направился к очагу, а я принялся хлебать обжигающую похлебку. Мявке повар еду остудил и она, несмотря на съеденного домарга и утреннюю кашу, с аппетитом лакала. Гонка с преследованием закончилась тем, что я свою похлебку съел, а Мявка – почти. Ну и проглот, - в который раз удивился я.
Отползая от миски, Мявка добралась до меня и принялась устраиваться под боком, рассчитывая в тенёчке поспать пару часов и переварить обильный обед.
Но я обломал ей весь кайф. Сначала сходил, посмотрел на третьего убитого орка, лежащего около передних повозок. Его, разумеется, уже обшарили, но Серог, запускавший свои блудливые ручки в «закрома» не им добытого трупа, честно вернул мне добычу. Я в ответ честно вручил ему половину серебряка. Еще орк отдал наконечник, который отмывать пришлось самому. Подсоединив его к древку, я восстановил свое вооружение.
Арман дал команду выходить. Арпаны, торопясь, доедали похлебку. Кое-где среди них происходили драки за дополнительную миску еды. Звери есть звери. Здесь Арман не стеснялся, сразу же пуская в ход кнут. На мой взгляд правильно. Только свары нам не хватало.
Так и завершили обеденный перерыв. Недовольная Мявка была уложена на обжитое место на телеге. Сначала она мявкала, стремясь показать масштабы своего недовольства, но затем поняла тщетность своей затеи и опять уснула. Я позавидовал. Если существует реинкарнация душ, я хочу в последующей жизни быть котом.
Поскольку в кармане у меня забренчало и будучи в полной уверенности, что купец об этом знает, я решил, что лучше расплатится самому, чем ожидать, когда из тебя выдавят. Догнал Армана, предложил деньги. Тот махнул рукой на мои слова:
- Вы полностью расплатились. Не будь вас, от каравана бы сейчас ничего не осталось. К вечеру дойдем до ближайшего городка. Там есть нотариус и я первым делом оформлю вольную. И еще. За разбойников дают наградные: орк – серебряк, человек – полсеребряка. Я снял слепки ауры. Вам принадлежит три серебряка, не забывайте. Три орка – не шутка. Это учтет и вербовщик.
- Повезло, - признался я, пожимая плечами. Мое дело предложить, если торговец отказывается от денег, он либо слишком глуп, либо слишком дальновиден. Поживем – увидим.