- Мявка моя, - пояснил я.
- Мрр, - подтвердила Мявка. Она прошлась перед кларесийцами, как на подиуме, прогнулась, показывая гибкость фигуры и лоснящуюся черную шкуру.
Купцы переглянулись, немного замялись и вдруг рухнули передо мной на колени.
- Господин, станьте нашим синьором, - немного заискивающе попросил мэр. – Нам очень не хватает удачи. Так не хватает, что мы задыхаемся. Вы будете бароном кларийским.
Мне было не до купцов. Мявка испугалась их резкого движения и рванулась на меня, как на дерево. Не знаю, как себя чувствует растение, когда кошачьи когти вонзаются в него, срывая кору, но мне было больно. Хорошо хоть кое-какие доспехи, кожа и толстая ткань одежды смягчали влияние когтей. Но я все равно почувствовал, как потекла кровь. Вот и первые потери.
- Мявка! – заорал я, борясь с желанием изложить имеющийся запас неприличных слов. Но кошка так перепугалась, что сунула морду мне под подбородок, вцепившись всеми лапами в одежду. Пришлось взять ее на руки и успокаивать.
- Господа, - попросил я купцов, - прошу вас больше не совершать резких движений. Мявка еще совсем молодая кошка и легко пугается.
- Простите нас, - склонил голову мэр.
Они так и продолжали стоить на коленях. Меня это изрядно напрягало. Хотя в этом мире я потихоньку начал привыкать к социальному неравенству, но когда это напрямую касалось меня, я терялся.
- Господин, не оставляйте нас, - попросил один из купцов.
- Встаньте, - не выдержал я. – Я не могу так разговаривать.
Купцы поднялись. Мявка, успокаиваясь, заерзала. Я поставил ее на землю, но мстительно развернул в противоположную сторону от купцов. Мявка фыркнула и немедленно развернулась.
- Что скажешь, Мявка?
Кошка неопределенно мотнула головой. Ей явно нравилось не все.
- Хорошо, я согласен быть вашим синьором, - сказал я, - но это решение должен одобрить вначале Анре Дэмент, а затем его величество.
Что-то мне не нравилось в их поведении. Мявка была права, аборигены лукавили. Такое чувство, что кларийцы – это город дураков, только и ждущих, кто на них наденет хомут. При чем выберут они самый тяжелый. Это абсолютно не увязывалось с памятью прошлого хозяина тела, у которого сложилось понятие о хитроумности и умении заработать на любом пустяке представителями города купцов.
- Разумеется, господин, - согласился мэр, знакомый с бюрократическими проволочками многих государств и в том числе Майдорского королевства. Положение купца обязывало, чтобы не попасться впросак и не нарваться на штраф, а то и арест.
Мы немного постояли, обмениваясь пустяками по принципу: не правда ли, хорошая трава в этом году? О, трава очень хорошая. Не правда ли, наш город красив в этом ракурсе. О, город очень красив.
Пожевав словесную жвачку несколько минут, мы замолчали. Я ждал, когда они начнут колоться, а они пытались решиться на откровение.
- Ну? – наконец, не выдержал я.
- Мяу! – поддержала меня Мявка и подошла ближе к купцам, намекая на возможность более детального знакомства.
Кошачье стимулирование заставило мэра заговорить.
- Господин, - умоляюще попросил он, - извините нас за небольшую хитрость. Мы признаем вас нашим бароном, но помогите нам. Мы погибаем.
- Погибаем? – спросил я.
Десятники подозрительно посмотрели на кларийцев. Для этих вояк все сложнее ложки выглядело боевой хитростью.
- Это небольшая тайна Кларии, - пояснил мэр, - хотя, маги, разумеется, знают и вообще наш случай прописан в курсе начальной магии для студентов магических колледжей. Наш город стоит на искусственно созданной горе. Великий маг прошлого Кларий вытянул вверх пласт земли и создал в нем все необходимое – источники воды, запасы угля, руды и дерева. И теперь все рушится.
Мне рассказали, что Кларий заложил в большой рубин заклятье, берегущее силу его магии в Кларии, который всегда находился в храме Солнцеликого. Но последние бароны, назначаемые герцогом, черпали ману, совершенно не беспокоясь о его сохранности. И в итоге рубин начал гаснуть. Скоро он погаснет весь и тогда мана заклятия вырвется наружу, уничтожив Кларию – гору, город и все живое. И первые признаки уже проявлялись – в городе иссяк вечный родник. Вечным его прозвали потому, что он не иссякал даже в самые засушливые годы, спасая не только город, но и окрестности на сотни даций. А какая вкусная была вода, даже теплая и простоявшая несколько дней в бурдюках, когда вода из других источников уже протухла…