Вольная борьба кошки и орка прекратилась. Мявка, будучи гораздо более легкой категории и осознавая свою слабость, отпрыгнула от Серога, свирепо на него зарычав.
- Твоя кошка сорвала такую прекрасную возможность поесть нежного домарга! – возмутился орк.
- Мяу! - не менее категорично заявила кошка о низких возможностях своего оппонента.
- Скотина! – продолжил бушевать нелюдь.
Мявка, как и все женщины, оказалась в конфликте куда хитрее, обведя простодушного орка вокруг пальца. Она перестала его ругать, захныкала и пошла ко мне, демонстративно хромая на левую переднюю лапку.
- Ой, какая бедная кошечка, - встал я на нее сторону. – Иди ко мне маленькая, я хоть тебя поглажу.
Артистка, Большой по ней плачет! Или хотя бы Куклачев. Она захромала еще сильнее, уже едва не падая влево. Весь ее облик – болезненный, исстрадавшийся – вызывал сочувствие.
Я протянул к ней руки:
- Иди, маленькая ко мне.
Мявка буквально подползла ко мне, ища сочувствия и защиты от жестокосердного супостата.
Серог понял, что проигрывает.
- Она меня всего расцарапала! - заорал он и сунул мне под нос руку: - вон, видишь.
На внешней стороны кисти действительно находилась царапина. Небольшая, я бы сказал, крохотная. Как раз для котенка. Ну и день у меня! Одна бравирует не ушибленной лапой, другой – отсутствующей раной. Но Мявка мне ближе.
Я скептически поджал губы.
- Да вот же, - продолжал настаивать орк, - смотри, какая длинная.
На моих глазах он когтем продолжил царапину. Теперь она выросла в размерах. Но все равно выглядела неубедительно.
- Серог, - попросил я орка, - посмотри на себя.
Он недоуменно посмотрел на меня, но кинул взглядом на свои габариты.
- А теперь глянь на мою крохотную кошечку.
Мявка захныкала громче, старательно изображая маленькое пушистое чудо, избитое страшным орком. Правда, поскольку она объемами превосходила взрослую львицу, быть котенком получалось у нее не очень.
Орк в раздумье замолчал. Игра на публику была не его коньком.
Неожиданно в разборку вмешалась третья сторона, чье мнение никто как-то не ждал.
- Ваша светлость, прикажите его убить?
На меня смотрел старший наряда копьеносцев. А три копья его подчиненных были нацелены орку в грудь. Тот застыл в неожиданности. Нанести быстрые и смертельные удары? Но они поданные его десятника, ставшего бароном. Не обидится ли он? Отбиться от всего города в одиночку не удавалось еще никому. Да и сможет ли он уйти от удара трех копий?
Я прекратил его мучения, отрицательно покачал головой:
- Спасибо, не стоит. Орк слишком дорого мне обошелся, чтобы уничтожать его.
Серог слегка обиделся:
- Я тебе не тряпка, чтобы определять мою стоимость.
Мявка радостно мяукнула. Такое развитие событий ее устраивало. Орк хмуро посмотрел на нее. А мне все это стало надоедать.
- Предлагаю всем пойти в трактир, - предложил я оппонентов, потрепав Мявку по голове. Та сначала начала выражать недовольство окончанием спектакля, но когда я обозначил в качестве приза свежее мясо, радостно запрыгала, совершенно забыв о своем «ушибе». Серог к мясу получал пиво и поэтому тоже пошел на мировую. Я позвал с собой и феев, робко приблизившихся в ожидании предложения халявной выпивки.
По дороге я предметно поговорил с Серогом относительно крыс. Что-то много их и слишком они наглые. Крысы – разносчики многих болезней. Например, чумы. Надо их безжалостно уничтожать. Мы сошлись на том, что орк, пока находится в городе, будет охотиться на крыс в подвалах дворца. При этом мясо он может съедать, а в качестве доказательства будет предоставлять шкурки. За одну убитую крысу мэрия будет платить ему десять медяков. Орк обрадованно вздохнул. Хоть что-то ему перепадет!
Мы посидели немного за кружками с пивом. Я – за одной, Серог – за пятью, Машк осилил три, Верк – четыре. В итоге, у меня было легкое веселье, орк немного наклюкался, феи напились в драбадан, уснув прямо за столом.
В таком состоянии нас застал посыльный, передавший сообщение дежурного десятника – к городу подходило чье-то войско.