Маринетт: Романтические герои полны внутренних противоречий. Здесь сама идея диктует соединять противоположное. Сакура и пион. (Даёт следующую куклу.) Свадебное путешествие, его пришлось отложить.
Габриэль: Вам надо чаще выезжать из Парижа. Город проживёт и без вас, а вот вам отпуск просто необходим.
Маринетт: Бледно-голубой и королевский синий.
Габриэль: Небо и море. Опять.
Маринетт: (даёт следующую куклу) После рождения Эмили всё вокруг стало другим. Кажется, я даже стала иначе дышать. Лимонно-жёлтый, розово-серый и жемчужно-серый.
Габриэль: Радость материнства и бессонные ночи, полные младенческого плача. По-моему, тебе всё же стоит подчеркнуть в названии коллекции сочетание противоположностей.
Маринетт: Для этого следовало бы подчеркнуть их борьбу, я же больше показала их единство.
Габриэль: (принимает новую куклу) Узнаю эту ткань. Сколько лет вы продавали тюремную одежду?
Маринетт: Три года. Мандариновый оранжевый, зелёная киноварь.
Габриэль: Вот это уже похоже на минимализм. Умелая игра с формой.
Маринетт: (даёт новую куклу) Когда я вышла из декретного отпуска, Эмили уже была умненькой девочкой. Она интересовалась моей работой. Я смогла воплощать в своих работах волшебные сказки, и она полюбила мир моды. Циан. (Даёт следующую куклу.) Детский розовый, бугенвиллия и цвет молодого бамбука.
Габриэль: Бесхитростная палитра, выверенная форма и фактура. Действительно, здесь борьбой и не пахнет. А когда вы рассказали детям о том, что вы супергерои?
Маринетт: Когда Алекс немного подрос. Они оба играли с Тикки и Плаггом, но не соотносили их с Леди Баг и Супер-Котом. Мы познакомили их с мастером Фу и ничего не стали от них скрывать.
Габриэль: (принимает новую куклу) А это, стало быть, сочетание повседневной жизни и супергеройства? Риск, динамичность и одновременно спокойствие.
Маринетт: Чёрная тушь.
Габриэль: (принимает новую куклу) Здесь, видимо, узор на ткани.
Маринетт подаёт лист плотной бумаги из папки на столе.
Маринетт: Масштаб как на настоящем платье.
Габриэль: (ощупывает лист) Зима 2026. (Пауза.) Молодец.
Маринетт: Благодарю, месье. Пушечная бронза – фон, градиент от небесного к молочно-белому – сам узор (ведёт пальцем Габриэля по листу).
Габриэль: Если поменять местами голубой и тёмно-серый и поиграть с прозрачностью, тоже будет очень интересно. (Принимает новую куклу.) Да, и это тоже мне знакомо. Всё началось с мадам Лефевр, я прав?
Маринетт: Тоже очень старая история. Я довольно часто использую этот приём. Его почему-то гораздо реже копируют вслед за нами другие дома моды. Те же узоры люминесцентной краской появились у конкурентов буквально спустя неделю после того, как я с их помощью доказала подлинность моей идеи на приёме у президента.
Габриэль: (смеётся) Да, это платье я тоже помню. А здесь есть какие-нибудь узоры люминесцентной краской?
Маринетт: Пока нет. Это ещё не окончательные идеи.
Габриэль: А когда они будут готовы?
Маринетт: Когда вы скажете, что они не могут быть доработаны до чего-то лучшего.
Габриэль: Так упрямо возвращаешься к моему мнению как к последней инстанции. А ведь я уже долгие годы не создавал ничего нового и не знаю ничего о модных тенденциях последнего десятилетия.
Маринетт: Я просто помню, как здорово мы работали вместе… тогда… (Грустнеет и опускает голову.)
Габриэль: Кто-то слишком увлёкся спасением Парижа и не сделал вовремя эскизы, поэтому всё свидание ушло на то, чтобы хотя бы после обеда мастерская не сидела без дела.
Маринетт: Но вы же не жалеете о том, что провели этот час за любимой работой?
Габриэль: Вот оно что. (Откладывает куклу.) Сочетание противоположностей. Не в борьбе, но в единстве. Специально делала вполсилы, чтобы вовлечь меня в дело и создать коллекцию вместе?
Маринетт: (удивлённо) Вполсилы? Хм, нет, месье. Не вполсилы. И нет, вообще-то в ящике лежат ещё работы. Но если вы хотите, то я с радостью!
Габриэль: Я ведь знаю, что раньше ты прикладывала все усилия, чтобы чётко выразить всё, что с тобою случается. А сейчас ты ушла в воспоминания вместо того, чтобы говорить о себе настоящей. Почему, Маринетт?
Маринетт: Месье? Я не понимаю…
Габриэль: Ты понимаешь.
Маринетт: Вообще-то нет.
Габриэль: Я знаю, к чему ты приложила больше всего усилий. (Берёт со стола куклу в платье с узором.) Вот единственное, где ты настоящая. Где твоя душа видна. Остальное – ловкая увёртка, и это заметят. Ты это прекрасно знаешь. Работы хороши, мастерство видно, и, будь это незнакомый мне человек, я бы принял это. Хотя не всё здесь идеально. Но это не то, чего я жду от тебя. Не то. (С силой кладёт куклу на стол.) Что с тобой не так, Маринетт? Почему ты решила скрыться?
Маринетт поджимает губы, с болью смотрит на Габриэля, потом опускает глаза.
Габриэль: К чему прятаться за маской? Ты чего-то боишься?
Маринетт: Да, месье. И это не повод для коллекции. Об этом не хочется рассказать всему миру.
Габриэль: (кладёт руку на руку Маринетт) Расскажи мне.
Маринетт: Просто всё, что было со мной в этом году – семья, работа и поиски донора. Вы сами против того, чтобы публично поднимать этот вопрос.
Габриэль: Ты всё ещё в это веришь?
Маринетт серьёзно молчит.
Габриэль: Что ж, узнаю тебя. Неисправимая сентиментальная перфекционистка, которая решила оставить в семейном альбоме лишь радостные и красивые фото. А жизнь – она ведь не только из этого состоит.
Маринетт: Знаю, но это был фотоальбом Эмили. Я просто старалась быть точна.
Габриэль: Ну ладно. Убедила. (Раздевает одну из кукол.) Раз из-за меня ты не искала себе должного вдохновения, будет справедливо, если я помогу тебе и в этом сезоне. (Лицо Маринетт светлеет.) Я попытаюсь тебя вдохновить, но это будет не то, что ты делала. Ты сама увидишь.
Достаёт из кармана носовой платок и оборачивает куклу.
Габриэль: Найди большую английскую булавку.
Маринетт достаёт булавку из рукава.
Габриэль: Всё ещё носишь швейный набор с собой?
Маринетт: Он спас компанию, когда мадам Меридит потребовала невозможного. И несколько раз он был очень полезен после обратного перевоплощения.
Габриэль: Мадам Меридит… Что, она ещё жива?
Маринетт: Да, но уже не при делах. Появляется в свете, не сплетничает, следит за модой, но мнения своего не высказывает даже близкому кругу.
Габриэль закрепляет на кукле платок сбоку при помощи булавки, оправляет ткань и ставит куклу на стол. Маринетт несколько секунд глядит и восхищённо ахает.
Габриэль: Раздобудь ещё платков. Белых. Простые формы, никаких изысков, сложных мелочей и тяжёлых тканей. Всё гениальное просто. Можешь попытаться подражать, хотя та же мадам Меридит тебя раскусит.
Маринетт: Это действительно прекрасно!
Габриэль: (улыбается) Будь это действительно так, я был бы польщён. Я пошутил, Маринетт.
Маринетт: В смысле пошутили? Это потрясающая идея! (Хватает лист плотной бумаги и за полминуты делает набросок, жирно прорисовывая линии.) Сделать на белом платье такого фасона узор в виде огромной булавки во весь бок. А потом можно будет рисовать простые булавки, маленькие узелки, например, если завязать углы платка на плече! Можно сделать действительно как узел, бант или оборку, а можно нарисовать или вышить на ткани. Только без роскоши, простые ткани, чистые оттенки и осязаемая фактура, чтобы было понятно с одного взгляда, сколько слоёв ткани…
Габриэль: Подожди! (Маринетт умолкает, Габриэль ощупывает рисунок.) Мда, с тобою даже не пошутишь. Так и вправду можно сделать. (Ощупывает куклу.) Ну, можно и в роскошь. Нарисовать булавку можно и на атласе.
Маринетт: Нет, на блестящем плохо будет. Будто бы небрежно. Меня всегда коробит от такого. Минимализм рисунка всегда просит ткани не гладкой, с гладкой он либо пытается соскользнуть, либо производит впечатление грязи.