Натали: Мадам, вы неисправимы. Вы верите в истинную любовь.
Маринетт: Некоторые вещи нельзя исправить. Его характер и мою веру.
Натали: Так знайте: я не люблю его! И никогда не любила. Если вам так будет понятнее, это не истинная любовь. Истинная любовь Габриэля — это мать Эдриана. Ей принадлежало, принадлежит и будет принадлежать его сердце. А я… кто угодно, партнёрша, собеседник, прислуга, но не любимая.
Маринетт: Ваша обида…
Натали: Да, моя обида. Обида на то, что я почти двадцать лет была рядом, отдавала ему своё время, свой труд, своё доверие, своё сердце… И не получила ничего взамен. Ничего, кроме холода и отстранённости, после того, как поток негатива ослабевает, и он пересиливает себя.
Маринетт: Вас ранит его равнодушие? Или его язвительность?
Натали: К язвительности можно было бы привыкнуть. Но равнодушие нестерпимо.
Маринетт: И всё же вы любите его?
Натали: Как вообще может идти речь о любви, если перед тобой не человек, а бездушная холодная скала?
Маринетт: Скала? Да, пожалуй. Скала. Она стоит неподвижно, встречая все осадки и все ветра, создавая за собой тень, защищённую от непогод. Жить в ней — значит, жить под охраной скалы. На каменистой земле не соберёшь большой урожай зерна, зато на горных склонах растёт чай и виноград, из которого получаются самые изысканные вина. Зимой можно заниматься горнолыжным спортом. Некоторых скала раздражает своей непреклонностью. Такие люди, как правило, хотят взобраться выше её вершины. Это дано далеко не каждому, но даже если и находится тот, кто одолел высоту большую, чем вершина горы, то всё равно скажут: «Он поднялся выше скалы». Скала — это эталон для всех, кто рвётся постигать высоты и преодолевать трудности. Все успехи и неудачи отмеривают относительно неё. А если забраться… не надо на всю высоту, достаточно на треть — и перед тобой откроется вид настолько восхитительный, что дух захватывает. Именно в горах мудрецы учатся твёрдости духа, гармонии и внутреннему покою. Да, тропы её узки, а склоны порой убийственны, но нельзя сказать, что скала — лишь холодная глыба. Холод мы найдём только на вершине, в седых льдах, у подножия же расстилается цветущий сад. А если бы можно было заглянуть внутрь, каждый увидел бы, что в горных пещерах скрыты самые настоящие сокровища. Драгоценные камни, золото, руда… Вы же не думали, что гора — это кусок пустой породы, Натали?
Натали: Да, но к сокровищам скалы не подобраться. Их охраняют горные тролли, от которых любой искатель золота убежит, сверкая пятками, и никогда больше к пещере не подойдёт.
Маринетт: Тролли… Странный, воинственный народ, самые искусные воины на свете. Они добывают полезные ископаемые из скалы и хранят их от посторонних глаз. Но если бы в скале не было драгоценных камней, троллей бы там тоже не было. Они не станут охранять пустую скалу. По их количеству можно судить о количестве драгоценностей, что скрыты внутри. И не нужно обладать этими сокровищами, не нужно видеть их или держать их в руках, не нужно даже точно оценивать, сколько их, — но просто знать, что они там есть, и этого достаточно, чтобы относиться к горе с уважением и восхищением.
Натали: И как вы будете жить в пещерах, если каждый тролль пытается вас убить?
Маринетт: Их боевые навыки великолепны. По скелетам поверженных врагов можно судить об их прошлых страхах, по их оружию — о нынешних. Их язык похож на скрежет, и разобрать его довольно трудно. Несомненно, этому надо учиться. А воевать с ними не нужно ни в коем случае. В этом случае вы обрекаете себя на поражение. Сосуществовать мирно почти нельзя. Тролли рождаются воинами и умирают воинами. С ними не наладишь торговлю: тролли могут жить в пещере тысячи лет, не связываясь с внешним миром, лабиринт пещер построен так искусно, что всегда есть свет, воздух и вода, с ледника и из грунтовых вод добывается пресная вода, из пещер ниже уровня моря — солёная. Предложить им оружие или украшения вы не можете: у них есть то и другое собственного производства, и гораздо лучше, чем у вас. Вы только разозлите или рассмешите их этим предложением. А в безделушках типа тканей, меха, фарфора и всего, что можно разрушить ударом топора, тролли смысла не видят. Они ценят лишь то, что сравнимо по твёрдости с драгоценными камнями и по прочности — со сталью. Они не будут уважать тебя, если ты придёшь и предложишь мир с угощением. Вдруг в этой еде яд? Почему это двуногое существо улыбается? Хвастается, наверное, что у него слишком много зубов. Это легко исправить ударом с ноги в челюсть. Но если в поединке ты покажешь себя достойным противником, блестящим воином, чьё сердце подобно алмазу, то тогда они примут тебя в свои пещеры. Правда, они могут заточить тебя в хранилище, как сокровище, которое могут украсть, и ты никогда больше не отведаешь хлеба и не увидишь солнечных лучей.
Натали: И что же тогда делать?
Маринетт: Они живут в войне. Противником для них быть нельзя. Но если стать их союзником — ты получишь помощь, о которой нельзя и мечтать. Пока ты завоюешь их доверие, потратишь столько сил и времени, что можно было бы успеть захватить пять соседних королевств. Но когда эти пять королевств объединяются и нападают на тебя, то на твоей стороне сила, перед которой трепещет любая вражеская армия. Ты просто спрашиваешь, подвести их отряды к пещерам или завести внутрь. Узкий вход заставит отряды сломать строй, а после не позволит организованно отступить. Любой прорвавшийся вперёд попадёт в лабиринт, в котором будет плутать, пока не встретит смерть от голода или от боевого топора. В то же время ты можешь научить троллей тактике боя на открытой местности — тут они не очень сильны. Для них люди, живущие под небом, — безумцы: они не боятся дождя и снега, птичьих гадостей, над ними нет стабильного твёрдого потолка, что обрушится только вместе с горой. И, может, тролли и поделятся с тобой сокровищами. Хотя бы позволят увидеть их. И если это случится, то ты поймёшь, почему они прячут свои богатства в недрах земли. Ведь если все драгоценные камни вынести на поверхность и сложить в одну кучу, то все просто ослепли бы от их блеска…
Натали: Так какой смысл рваться в эти пещеры, завоёвывать уважение и доверие троллей, если сокровищ вам всё равно не видать?
Маринетт: Дело не в самих сокровищах! Да, на них можно скупить половину земель мира, но разве это правильно? Эти сокровища принадлежат горе. Они будут её собственностью, даже если их вынести из пещер на поверхность. И красть их совершенно ни к чему, даже если это спасает тебя от голодной смерти. Если что и нужно воровать у троллей — так это искусство огранять эти камни, преумножать ценность собственных сокровищ. Пока ты сражаешься с ними, ты как бы крадёшь у них воинское мастерство, учишься у них. После заключения союза ты просишься к ним в подмастерья, в ювелирные мастерские. Ведь они самые искусные ювелиры в мире! Они обучат тебя, как отличать стоящие камни от нестоящих, как правильно работать с каждым из минералов, как их огранять. Они будут строги и суровы, они потребуют точность до сотых долей миллиметра, но именно такая точность и нужна, чтобы огранить алмаз и преумножить его красоту. Это же произойдёт и с тобой самой, с твоим мастерством. Ты сама становишься способной отыскивать в себе всё самое ценное и отшлифовать его до совершенства. Это ли не чудо, Натали?
Дверь в спальню открывается, на пороге стоит Габриэль.
Габриэль: Забыли, что я слышу всё, что происходит в этом доме? Битый час пытаюсь уснуть, а им хоть бы что!
Маринетт встаёт.
Маринетт: (взволнованно и нежно) Извините, месье, мы не хотели мешать вам спать. Этого больше не повторится.