СЦЕНА 4
Несколько месяцев спустя
Утро. Гостиная. В окна светит солнце. Входит Маринетт с огромной картонной коробкой, подходит к обеденному столу, ставит коробку под стол, садится за стол, достаёт из коробки ноутбук и открывает его. Входит Натали с чашкой кофе и ставит чашку перед Маринетт.
Маринетт: Спасибо. (Немного отпивает.)
Натали: Мадам, вы уверены?
Маринетт: Я всё равно не вернусь, Натали. Я потратила на это почти два часа. (Набирает что-то в ноутбуке.)
Натали: Но вам же неудобно.
Маринетт: (довольная) Мы уже обсуждали это, Натали. Мне очень удобно.
Натали: Полагаю, не все будут в восторге от вашей идеи.
Маринетт: Восторги для меня не важны.
Натали: Кое-кто будет против.
Маринетт: Кто против? Парсеваль против? Ничего, не против.
Звонит телефон. Натали берёт трубку.
Натали: Дом Агрестов, Натали Санкёр. (Пауза. Натали передаёт трубку Маринетт.) Месье Парсеваль. Лёгок на помине.
Маринетт: (по телефону) Добрый день. (Пауза.) Всё-то вы знаете, месье Парсеваль. (Пауза.) Да. Поздравляйте. (Пауза.) Спасибо. Что ж, значит, вы знаете и то, зачем я вас приглашаю на встречу к нам в дом в… (Вопросительно смотрит на Натали.) До часу будет нормально, Натали? (Натали кивает.) В два часа. Приходите. (Пауза.) В смысле не понимаете? (Вздох.) Ладно, месье. Поясню иначе. После долгих попыток завести ребёнка Натаниэль и Оливия Куртцберги всё-таки добились успеха. Скоро Оливия уйдёт в декретный отпуск, и на несколько лет дому моды потребуется новый дизайнер. Вы прекрасно знаете, что это лучший вариант из всех, что только могут существовать в природе. (Пауза.) Месье Парсеваль, мы оба знаем, что это так. Спорить с этим глупо. (Пауза.) Вы радеете за благо фирмы, не так ли? Поверьте, выгоды от этого в десятки раз больше. (Пауза.) Полагаю, наша сегодняшняя встреча будет полна увлекательных обсуждений. Приходите. (Пауза.) И да, не забудьте освободить место. (Пауза.) Нет, не должность, а кабинет. Квадратные метры. Я уже сделала это. (Пауза.) Настоятельно вам советую. (Пауза.) До свидания, месье. (Кладёт трубку.) Всё прекрасно, Натали. Как я и предполагала.
Увлечённо печатает что-то в ноутбуке. Натали печально вздыхает и уходит. Маринетт прекращает печатать, ещё раз отпивает кофе, затем достаёт из коробки несколько листов бумаги и кладёт перед собой. Задумчиво отпивает кофе. Достаёт из коробки тонкую кисточку, ищет что-то, потом достаёт акварель. Несколько раз переводит взгляд с чашки кофе на краски и обратно, убирает краски, обмакивает кисточку в чашку и начинает рисовать. Из кухни входят Тикки и Плагг.
Тикки: Доброе утро, Маринетт!
Плагг: Доброе утро! Уже творишь?
Маринетт: (рисует) Да, уже творю. Доброе утро. (Присматривается к рисунку и откладывает его.) Зря Натали говорит, что это неудобно. Перемена обстановки помогает по-новому взглянуть на привычные вещи. Тогда всё, что тебя окружает, становится источником вдохновения.
Тикки: Она всего лишь беспокоится, что ты можешь пролить кофе на эскизы, на ноутбук или на себя.
Маринетт: Разве это трагедия? Люди часто обливаются кофе. (Задумчиво глядит на свою белую рубашку и на кофе, потом вскакивает и бежит на кухню.) Ну конечно!
Плагг: Маринетт, куда ты?
Маринетт скрывается на кухне.
Плагг: Всё-таки это было чистой воды безумие. (Садится на стол.) Маринетт и Эдриану нельзя было открывать Рамо тайну Леди Баг и Супер-Кота. Даже если он действующий президент Франции.
Тикки: Иначе он никогда бы не подписал помилование.
Плагг: И правильно.
Тикки: Плагг!
Плагг: Что?
Тикки: После всего, что было? После того, как Габриэль назвал Маринетт дочерью?
Плагг: Он же безо всякого помилования её назвал. Не получилось бы, и ладно.
Тикки: Плагг, прекрати, или я тебя стукну.
Плагг: Тайна, которая должна была остаться в этом доме, стала государственной! Ладно, я ещё могу понять — Натали. Но Рамо — …
Тикки: Рамо, который похож на Габриэля не только в его достоинствах, но и в недостатках. Будь у него брошь Бражника и исчезнувшая жена, он, может, и не стал бы терроризировать Париж, но обычная жизнь молодого Габриэля повторилась бы едва не под копирку!
Плагг: Пропади Хлоя неизвестно куда, Рамо бы отдохнул от неё.
Тикки: Между прочим, это не смешно. Зато теперь можно беспрепятственно обучать Аньес и готовить её к получению чудесного талисмана. Огюстен будет знать, что творится в жизни его дочери, и не оставит её одну со своими трудностями и проблемами. Аньес не повторит судьбу Эдриана, как минимум её отец не позабудет о ней в своей работе, уделит ей внимание и научится открыто выражать свою любовь.
Плагг: А потом изберут нового президента Франции, и тайна камней чудес из президентского кабинета отправится в свободное плавание.
Тикки: Нет, если Аньес будет супергероем. К тому же, Эмили и Алекс успеют натренироваться и заменят родителей, так что к новым выборам информация о личности Леди Баг и Супер-Кота устареет.
Плагг: О том, что это их дети, будет нетрудно догадаться.
Тикки: Всё равно неизвестным останется как минимум Рене Ляифф.
Плагг: Рискованное предприятие.
Тикки: Когда мастер Фу передал камни чудес Агрестам, он сказал, что Эдриан и Маринетт могут раскрыть тайну ради Габриэля, если понадобится. Теперь, когда есть три тренера для будущих супергероев, и президент будет поддерживать их, можно будет открыть школу, где будущие герои сумеют оттачивать свои навыки и тренироваться. Конечно, она будет отличаться от китайского монастыря, откуда мастер Фу унёс камни чудес. Но всё же это будет возрождение древних традиций!
Плагг: До этого ещё нескоро дойдёт.
Возвращается Маринетт с полным кофейником в руках.
Маринетт: Так, начнём с малого.
Достаёт из коробки рулон белой бумаги и раскатывает его на всю длину стола, сгоняя Плагга.
Плагг: Что ты делаешь, Маринетт?
Маринетт: Как часто люди расстраиваются, когда проливают кофе на чистую белую блузку или рубашку. Не всегда удаётся сразу застирать, а иногда пятна остаются на всю жизнь. (Берёт чашку кофе и, примерившись, выплёскивает её на бумагу.) Почему люди должны от этого страдать?
Тикки: Маринетт, это был очень вкусный кофе. Зачем ты его вылила, когда у тебя приготовлен целый кофейник?
Маринетт: Только первая чашка утреннего кофе полна истинного вдохновения. (Любуется кофейными пятнами.) Из такой ткани сошьём обычные предметы гардероба: рубашки, футболки, блузки, юбки и брюки.
Наливает в чашку кофе из кофейника и вновь проливает на бумагу. Повторяет несколько раз. Затем, налив очередную чашку, делает мелкие брызги при помощи кисти. Потом подрисовывает кистью несколько пятен.
Тикки: Красивая абстракция получилась.
Входят Эмили и Алекс.
Эмили: Доброе утро, мама.
Алекс: Доброе утро, мама. Что ты делаешь?
Маринетт: Доброе утро. Кто хочет мне помочь в работе?
Эмили и Алекс: Я!
Маринетт: Тогда садитесь завтракать, и будем создавать узоры для тканей.
Эмили: Здесь пахнет кофе.
Маринетт: Да. Но испачкаться можно не только им. Например, дети часто пачкаются едой, а художники — красками. Почему же люди должны огорчаться, если их одежда вдруг оказалась испорченной?
Алекс: Ты хочешь сделать одежду, в которой не страшно испачкаться?
Эмили: Классно!
Маринетт: (отрывает кусок бумаги от рулона и складывает на полу) Давайте позавтракаем, а потом продолжим работать.
Эмили: Мама, запах кофе очень сильный. Может, стоит проветрить?
Маринетт: Пожалуй, ты права. Пойдём работать куда-нибудь, где можно оставить сушиться эскизы. Я знаю куда. А позавтракаем на кухне, пока здесь проветривается.
Маринетт открывает форточку, забирает коробку, ноутбук и кофейник с чашкой и уносит всё это на кухню. Эмили и Алекс подхватывают кусок бумаги и уходят за Маринетт вместе с Тикки и Плаггом. Некоторое время гостиная пустует. Потом входит Натали, закрывает форточку, садится за стол и работает с планшетом. Вскоре входит Габриэль, за линзами его очков — глаза Тома Дюпена.