Габриэль: Натали, мои дети опять умчались спасать Париж?
Натали: Нет, месье. Все дома.
Габриэль: Очень странно… Форточка в кабинете моей дочери открыта, а её самой нигде нет.
Натали: Мадам Маринетт сегодня встала в пять утра и привела кабинет в то состояние, в котором вы его оставили, когда отправились в «Republic palace». Она расставляла все предметы на прежние места с точностью до миллиметра. Все их положения были у неё записаны в её первый день в доме Агрестов.
Габриэль: Но зачем всё это?
Натали: Чтобы показать, что это ваш кабинет. Она взяла его взаймы на тринадцать лет и теперь возвращает его вам. Так она думает.
Габриэль: О боже…
Натали: Я говорила ей, что вы откажетесь, но она настаивала. Она также сказала месье Парсевалю, чтобы тот вернул вам кабинет в доме моды. Он занял его как гендиректор, уступив мадам Маринетт свой бывший кабинет, второй по величине.
Габриэль смущён и тронут.
Натали: Не думаю, что, даже если месье Парсеваль согласится уступить помещение вам, там всё будет возвращено на места с точностью до миллиметра. Он не верил, что вы вернётесь на свободу. Никто не верил…
Габриэль: Кроме неё.
Натали: Да. Кто бы мог подумать, что это можно было предположить тогда, в ту пору… И она оказалась права. (Улыбается.) Чувствуешь, Габриэль? И сегодня в два Парсеваль придёт сюда трудоустраивать тебя. Твоя дочь дала тебе время отоспаться до часу дня после вчерашнего.
Габриэль: Двадцать четыре часа назад я был заключённым Агрестом… Я и подумать не мог, что Рамо согласится. Даже такой ценой.
Натали: Они сейчас на чердаке, все вместе работают над новой коллекцией.
Габриэль: Я пойду к ним. А вы, Натали, уберите всё старое с моего рабочего стола.
Натали: После всех её стараний?
Габриэль: Маринетт я поблагодарю лично.
Уходит, Натали следом за ним.
СЦЕНА 5
Чердак. Пол устлан газетами. Стопка газет лежит около люка. У стены стоит коробка Маринетт и ведро воды. По периметру на стене протянуты верёвки, на которых висят эскизы. На нескольких штативах сушатся большие куски бумаги и испачканные старые вещи Эдриана и Маринетт. Маринетт и Эдриан развешивают старую чёрную рубашку, вымазанную в красках, на старый манекен. Эмили и Алекс возятся у коробки Маринетт, рисуя на газетах. Все четверо перепачканы красками.
Эдриан: А потом мы выкинем мою старую рубашку, или она отправится на подиум?
Маринетт: Не на подиум. Там испачканные ткани будут проработаны. А это уберём на несколько лет и потом, когда это выйдет из моды, смело выкинем.
Алекс: Мама, смотри, я подрисовал всем усы!
Показывает газету с изрисованной фотографией.
Эдриан: Отлично. Ты у нас прямо мастер по гриму.
Все смеются. Открывается люк в полу, и появляется Габриэль.
Эдриан: Доброе утро, папа.
Маринетт: Доброе утро, папа.
Эмили и Алекс: Привет, дедушка!
Габриэль: (оглядывается) Доброе утро… Я, кажется, ненароком кого-то согнал со своего рабочего места.
Маринетт: И это помогло создать новые узоры для тканей. Как часто люди проливают на чистые вещи кофе, чай, пачкаются едой, краской, косметикой, травой или уличной грязью (указывает на соответствующие эскизы). На одежде могут остаться следы от окрашенной скамейки, случайный росчерк ручки или фломастера, в некоторых случаях — след от помады… Испачканная одежда может оказаться больше, чем просто неприятностью. Эта коллекция позволит при запятнанной одежде не запятнать свою репутацию. Огрехи скрыты самой тканью.
Габриэль: Интересная задумка. Можно хорошо разработать.
Эмили: Мы пока не придумали, чем ещё можно испачкаться. Дедушка, у тебя есть какие-то ещё идеи?
Габриэль: Однажды мой пиджак был испачкан бытовой химией.
Маринетт: Точно! Выцветшие пятна! Как я раньше не додумалась!
Габриэль: Полагаю, эти следы от настоящего кофе, чая и травы?
Эдриан: Да. На чердаке можно себе такое позволить, в отличие от строгого кабинета.
Маринетт: У нас в студии тоже можно.
Габриэль: В два часа приходит Парсеваль, не так ли?
Маринетт: Ты же хочешь вернуться в дом моды Агрестов, правда?
Габриэль: Если мне будут там рады.
Маринетт: (с мягким упрёком) Папа!
Эдриан: Все будут рады, отец, и Парсеваль в первую очередь.
Габриэль: И на какую же должность принимает меня Парсеваль?
Маринетт: Полагаю, на должность главного дизайнера.
Габриэль: А ты?
Маринетт: Титул мне ни к чему, а мастерством ты меня всё равно превосходишь. Я не огорчусь понижению.
Габриэль: Нет. Я не позволю тебе потерять привилегии. Хватит того, что ты покинула кабинет. Сделаем так: объявим о создании дизайнерского тандема. Идёт?
Маринетт: Конечно! Отличная идея!
Габриэль: И ведущим в тандеме будет…
Маринетт: Ты.
Габриэль: Ну, пускай. Хотя это вопрос для дискуссии. Парсеваль гарантированно соглашается на такое преобразование?
Маринетт: Он помнит, что стало с костюмом Жоржа Рамо, который хотел сорвать нашу сделку. И он знает, что у нас полным-полно краски, которая может быть использована вместо кофе.
Все смеются.
Эдриан: И что же, Парсеваль выйдет от нас в костюме по последней моде?
Маринетт: Весело будет. И костюм Жоржа Рамо тоже в тренде. Хорошо, что он у нас лежит нестиранный.
Габриэль: (смеётся) Дальновидно. Ну ладно, шутки в сторону. Выглядит логическим продолжением предыдущей коллекции. Я рад, что сумел вдохновить тебя, Маринетт.
Маринетт: Спасибо. Жаль, что это была не наша общая коллекция.
Габриэль: Я видел. Ты хорошо передала то, что хотела передать. Чистые и честные образы, чистые и простые ткани. Как чистый лист, с которого можно заново начать.
Маринетт: Начинать с чистого листа — не всегда лучшая идея. Не нужно отказываться от прошлого, делать вид, будто его не было. Оно помогает нам быть собой и идти вперёд.
Берёт из стопки газет одну тринадцатилетней давности. Заголовок гласит: «Габриэль Агрест — злодей». Маринетт сминает газету в комок, обмакивает его в воде и принимается растирать капли краски на чёрной рубашке, отчего на ткани появляются разноцветные разводы.
Маринетт: Да, так гораздо лучше. Просто брызги красок слишком банально.
Габриэль: И представить себе не мог, что это место может быть таким…
Эдриан: Мари использовала чердак в качестве домашней мастерской. Здесь она шила свадебное платье.
Маринетт: Да, когда-то эта комната была прибежищем для стайки легкокрылых мотыльков.
Габриэль: Именно такой я её и запомнил.
Эдриан: (вглядывается вверх) Ну, одна бабочка, кажется, осталась.
Показывает на паутину неподалёку от круглого окна.
Алекс: Ой! Мотылёк залетел в гости!
Маринетт: И угодил в паутину.
Эдриан: Кто отправляется его вызволять?
Эмили и Алекс: Я!
Маринетт: Кто-то один. Аккуратненько.
Алекс: Тогда Эмили. Она более аккуратная, чем я.
Габриэль улыбается. Эдриан подсаживает Эмили, та достаёт бабочку из паутины, подносит её к отверстию в центре окна и отпускает.
Алекс: (машет в окно рукой) Пока-пока, маленькая бабочка!
Маринетт и Эдриан с улыбкой переглядываются и обнимаются. Растроганный Габриэль целует внуков и обнимает их. Потом Эдриан и Маринетт подходят к отцу и детям, они обнимаются впятером и с улыбкой смотрят в окно.
Занавес