Это был Игнат.
Я застыла, словно кролик, заметивший хищника.
Через пять минут Игнат вошел в дом. Он был сильно пьян. Глаза его горели нездоровым блеском, волосы растрепаны, а от него несло резким запахом алкоголя и дорогим одеколоном, который обычно сводил меня с ума. Теперь же этот запах вызывал лишь тошноту.
- Лиза! Где ты? - кричал Игнат, его голос эхом отдавался в коридоре. Ярость клокотала в каждом слове. Я затаила дыхание. Знала, что если он захочет, то найдет меня в любом уголке этого огромного дома. Не было смысла прятаться. Я медленно встала из-за стола, стараясь казаться спокойной, хотя внутри все дрожало.
- Я здесь, Игнат, - ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Он появился в дверном проеме кухни, словно разъяренный зверь, загнанный в клетку. Его взгляд обжег меня, как удар хлыста.
- Где ты была? - прорычал Хромов, приближаясь ко мне. - Почему не встретила меня?
Я сделала шаг назад, упираясь спиной в кухонный стол на котором остывал мой ужин. Его близость давила, пугала и… против моей воли, вызывала какое-то странное, болезненное влечение.
- Я… ужинала, - прошептала я. - Я не знала, когда ты приедешь.
Он усмехнулся, и эта усмешка была хуже любого крика.
- Ты всегда должна быть готова к моему приезду. Ты принадлежишь мне.
В его словах не было любви, только собственничество. Но в глубине его глаз, на мгновение, мне показалось, мелькнула какая-то боль. Боль, которую я знала слишком хорошо. Я поняла, что ничем хорошим сегодняшний вечер не закончится. Он был на взводе, непредсказуем. Но я должна была попытаться. Попытаться достучаться до него, напомнить ему о том, что между нами когда-то было.
- Игнат, - сказала я, стараясь смотреть ему прямо в глаза. - Что случилось? Что тебя так расстроило?
Он замер, словно наткнувшись на невидимую стену. Его взгляд смягчился на долю секунды, прежде чем снова ожесточиться.
- Не строй из себя невинность, Лиза, - прорычал он. - Ты знаешь, что я ненавижу, когда ты так делаешь. Он схватил меня за плечи, больно сжимая. - Я люблю тебя, Лиза, - прошептал он, и в его голосе звучала такая отчаянная тоска, что мое сердце дрогнуло. - Почему ты не можешь просто любить меня в ответ?
В ту же секунду губы Хромова вмялись в мои, а руки стали бродить по всему моему телу, по хозяйски заглядывая в каждый уголок.
- Игнат, ты пьян, тебе нужно поспать, - я пыталась успокоить разъяренного Хромова, отчаянно пытаясь отстраниться.
Но он будто не слышал. Его губы продолжали обжигать мою кожу, переходя с губ на шею, оставляя за собой дорожку горячих, влажных поцелуев. Его хватка на плечах усиливалась, причиняя боль, и в то же время вызывая отвращение. Хромов отстранился на мгновение, заглядывая мне в глаза. В его взгляде по-прежнему читалась отчаянная тоска, но теперь к ней примешивалось и что-то другое – голод, жажда, дикое желание.
- Смотри на меня, Лиза, - прошептал он, его дыхание опаляло мое лицо. - Я хочу, чтобы ты видела меня. Чтобы чувствовала меня.
- Игнат, пожалуйста, не надо! Остановись.
- Лиза я соскучился и не могу больше терпеть.
Он снова прильнул к моим губам, и на этот раз я не смогла сопротивляться. Его поцелуй был грубым, напористым, но в то же время полным какой-то отчаянной нежности. Я почувствовала, как мои колени подкашиваются, и он подхватил меня, прижимая к себе еще сильнее. Я знала, что это неправильно. Знала, что он пьян, что он не контролирует себя.
- Игнат…
Я смотрела на него, не отрываясь. Его глаза горели, в них читалось дикое желание. Он начал расстегивать пуговицы на моей блузке, его руки дрожали. Я не отводила взгляда, ожидая, что будет дальше.
- Какая же ты красивая, Лиза, - прошептал он, его голос хрипел от возбуждения. - Ты самая красивая женщина в мире.
- Прошу Игнат… - слеза покатилась по моей щеке.
Он снял с меня блузку и бросил ее на пол. Его взгляд скользнул по моему телу, заставляя меня чувствовать себя одновременно и уязвимой, и желанной. Он наклонился и поцеловал меня в грудь, и я вздрогнула от удовольствия. Мое тело горело, охваченное огнем страсти.
Я невольно вспомнила последний день когда видела Хромова и как силой он взял меня , и я с ужасом понимала что его нежные прикосновения могут перерасти в одну секунду в издёвки надо мной.