Мне пришлось подчиниться ему и ждать что бы все это поскорее закончилось.
Но Хромов как будто прочитал мои мыли и в ту же секунду его взгляд наполнился яростью и злостью.
- СУКА! – глаза Хромова застелила пелена ярости и гнева.
В ту же секунду Хромов с размахом ударил меня ладонью по щеке, и схватил рукой за горла сжав его с такой силой что мне не чем стало дышать.
- А-а-а-х-х-х-х – только смогла я прохрипеть.
Другой рукой Хромов сильно сжал мою грудь, и из под его пальцев тут же стали виднеться кровоподтеки.
- Иг…на-а-а…т…..- хрипя от нехватки воздуха я начала шарить руками по столу ища что ни будь себе в помощь.
Нащупав стакан с соком, я быстро его схватили и немедля ни секунды, ударила им Хромова. Стакан разбился в дребезги осыпая и меня и Хромова осколками с остатком сока.
- Вот же тварь. – на несколько секунд Хромов отстранился от меня приходя в себя, что дало мне время вырваться из его оков.
Я тут же бросилась убегать , но Хромов нагнал меня спустя четыре шага и резко повалил на пол.
- Куда собралась?
- Игнат, прошу отпусти меня.
Игнат опять обвил свою ладонь вокруг моего горла и сильно сжал. Я на несколько секунд потеряла счет времени и пришла в себя только тогда когда Хромов порвал на мне брюки и отшвырнул их в сторону, а мое тело соприкоснулось с холодной поверхностью кафеля.
- Девочка, моя… - Хромов целовал мою шею и медленно спускался к груди.
Я больше не сопротивлялась. Было бесполезно Хромов лежал не мне полностью, не давая даже двигаться, его рука прикована к моей шее, одно мое лишнее слово и он сдавит его еще больше.
Хромов продолжал методично, исследовать каждый кусочек моего тела, сначала он целовал одну грудь, затем переходил к другой, не забывая все это комментировать.
- Лиза, ты само совершенство… - хрипел Хромов продолжая тереться об меня своим давно вставшим членом.
- Я ХОЧУ ТЕБЯ, девочка моя!
И в ту же минуту я снова ощутила резкую боль от укола в области живота. В голове тут же все смешалось, боль , ненависть и сильное чувство тошноты.
И я отключилась.
Проснулась я от дикого холода и невыносимо ржущей боли в запястьях и лодыжках.
Я с трудом разлепив веки, я ощутила, как по телу волной прокатывается жгучая, леденящая боль. Голова раскалывалась, во рту пересохло, словно я проглотила горсть песка. Мир перед глазами плясал, расплывался, но постепенно обретал зловещую четкость. И тогда меня пронзил настоящий ужас.
Я была распята. Не в переносном смысле, а самым настоящим образом. Привязана к огромному, деревянному колесу, возвышавшемуся в центре комнаты. Мои руки и ноги были разведены в стороны и туго притянуты к спицам грубыми, веревочными петлями. Я напоминала сломанную, выброшенную игрушку, беспомощную и уязвимую. Мурашки толпой бежали по коже, словно маленькие, ледяные паучки. Меня трясло, била мелкая дрожь, и я уже не понимала, что это: озноб от холода, или от животного, первобытного страха, сковавшего меня.
Вся комната была погружена в полумрак, освещаемый лишь мерцающими огнями сотен свечей, расставленных повсюду. Они плясали, отбрасывая причудливые тени, превращая и без того жуткое место в настоящий кошмар наяву. Постепенно, глаза привыкали к темноте, и я начала различать детали. Вдоль стен тянулись бесконечные шкафы и полки, заставленные... чем?
С каждым новым увиденным предметом, ужас в моей душе разрастался, словно ядовитый цветок. Плетки. Разной длины и ширины, от тонких, кожаных ремешков до толстых, плетеных кнутов. Веревки. Жесткие, грубые, и тонкие, шелковистые шнуры. Ножи. Сверкающие лезвия, разной формы и размера, от маленьких перочинных до огромных, зловещих тесаков. Но это было только начало. В полумраке виднелись наручники, блестевшие холодным металлом, анальные пробки, бусины, щипцы и зажимы, предназначение которых я даже не хотела знать. А в шкафах, на самых видных местах, красовались они. Разноцветные, глянцевые, вызывающие тошнотворное отвращение. Фаллоимитаторы. Разные по толщине, высоте, форме. Некоторые из них были настолько огромными что я не могла представить, как... зачем...
Мозг отчаянно сопротивлялся, отказывался верить в то, что видит. Это не могло быть реальностью. Это должен быть сон. Кошмар, от которого я вот-вот проснусь. Но боль, пронизывающая все тело, была слишком реальной. Холод, сковавший конечности, был слишком ощутимым.