- Ты? Но как? Тебя же арестовали?
- Меня отпустили под залог. Большие деньги делают большие дела! - ухмыльнулся Хромов. – Так ты не ответила на мой вопрос?
- Убирайся отсюда, Хромов! – вскочив со стула, процедила я сквозь зубы. - Тебе здесь не рады.
Он лишь рассмеялся в ответ. Его смех был холодным и зловещим, как шелест сухой листвы перед бурей.
- Не рады? Да брось, Лизонька. Я просто пришел навестить старую знакомую. И поздравить с грядущим пополнением, – его взгляд скользнул по моему животу. – Только вот незадача… Папаша-то у будущего наследника лежит тут, словно тряпичная кукла.
Хромов подошел ко мне так близко что я ощутила его дыхание, Раньше я сума сходила от сочетания его дорогого парфюма и запаха табака, но сейчас я похолодела.
- Ты… Ты что хочешь сделать? - прошептала я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Хромов сделал шаг ко мне, и я инстинктивно отшатнулась, прижимаясь к стене.
- Я хочу, чтобы ты поняла, Лиза, что в этой жизни за все нужно платить. Твой Ветров, конечно, сильно подпортил мне бизнес. Но я великодушный человек. Готов тебе все простить. Если ты… будешь со мной.
- Ни за что. - Ты ошибаешься, - выплюнула я слова, стараясь придать голосу уверенность.
Хромов наклонился ближе, и схватил меня за горло, сильно сжав руку. В его глазах плескалась ярость.
- Зря. Ты очень зря так говоришь, Лизонька. Очень. Потому что цена твоего отказа может оказаться непомерно высокой… для всех, кто тебе дорог. Он выпрямился и обвел взглядом палату. Его взгляд остановился на Андрее, подключенном к аппаратам жизнеобеспечения.
- Подумай хорошенько, МИЛАЯ. От крысеныша мы избавимся, Хромов ничего не узнает и мы начнем все с начала. – ткнул другой рукой мне в живот Хромов.
- Уходи! – прохрипела я - ненавижу…
- Даю тебе десять минут, я буду ждать тебя в машине, - Хромов жадно облизнул мою щеку.
Отвращение обожгло мою кожу. Я попыталась отстраниться, вытереть мерзкий след, но Хромов держал крепко, словно клещами. Он наслаждался моим страхом, моей беспомощностью.
И тут, словно гром среди ясного неба:
- Какого хрена здесь происходит?
Голос. Знакомый, низкий, полный сдерживаемой ярости. Голос Ветрова. Мы с Игнатом, словно пара марионеток, которых дернули за ниточки, одновременно повернули головы.
Ветров сидел на кровати, полуголый, взъерошенный, но живой. В его глазах плескался такой гнев, что, казалось, он мог испепелить Хромова одним взглядом. Хромов, чье самодовольство только что достигло пика, на мгновение опешил. Но быстро взял себя в руки. Брезгливая ухмылка искривила его губы. Он резко отпустил мое горло, словно я была заразной, и с силой оттолкнул в сторону.
– Ну наконец-то, Андрей…
Хромов двинулся к Ветрову. Что он задумал? Сейчас, когда Андрей так слаб, он убьет его прямо здесь? Я должна что-то сделать!
Но тело не слушалось. Ноги подкосились, и я полетела вниз, в пропасть. Удар. Резкая боль в виске и неприятное ощущение чего то вязкого и мокрого залепило мои глаза.
Тумбочка у двери… ее острый край… Все поплыло перед глазами.
Давящий, пульсирующий шум, словно рой разъяренных пчел в моей голове. Он заглушал все остальное, не давал сосредоточиться, понять, что происходит. Я попыталась пошевелиться, но тело ответило лишь тупой, нарастающей болью. Глаза отказывались фокусироваться. Все вокруг расплывалось в туманном мареве серых и черных пятен. Но постепенно, сквозь пелену, стали проступать очертания больничной палаты.
Смутно знакомые… да, это палата Ветрова. Я лежала на его кровати, чувствуя под щекой теплые и до боли знакомые руки.
Вкус крови во рту был тошнотворным и сильным. Я попыталась поднять руку, чтобы ощупать висок, но резкая боль пронзила голову, и я застонала.
– Тише, тише, все хорошо…
Голос. Знакомый, но такой далекий. Я напряглась, пытаясь вспомнить. Через мгновение размытое изображение надо мной начало обретать четкость. Ветров. Его лицо было бледным, перекошенным от беспокойства. Он бережно вытирал кровь с моего лба влажным полотенцем.
– Ты ударилась головой, – проговорил он тихо. – Сейчас придет врач…
– Не надо… – прохрипела я, с трудом ворочая языком. – Хромов… где он?
В глазах Ветрова вспыхнул гнев. Он сжал полотенце в руке так сильно, что побелели костяшки пальцев.