— Ты еще молокосос! Не ори на меня! — зло говорил Данило. — Там прут одни офицеры, а у них английская техника.
— Я вам говорю, что Дидов приказывает занять курган! — настаивал на своем Шумный. — Из-за вас отрежут роту Удедова!
— Ты что наделал, тудыть твою!.. — закричал Дидов, вынырнув из толпы оторопевших бойцов и подскакивая к Даниле. — Офицеров испугался? Ты думал, что это тебе коней красть? Живо на курган, а то застрелю!
— Да подожди, не горячись… Ты выслушай…
— Взять курган, говорю тебе! — снова гаркнул Дидов и выхватил из кобуры револьвер.
Дурнагай встал между ними и, помахивая черным парабеллумом, оправдывался:
— Да там невозможно держаться! Их подошла туча!
Шумный отскочил от бойцов и закричал Дидову:
— Товарищ командир, они бросили знамя!
— Что?! — заревел Дидов. — Позор! Трусы!..
Дидов крепко выругался.
— Петька! Взять знамя! — приказал он.
— За мной, товарищи! — крикнул Петька. — Не дадим врагам топтать наше знамя! Ура-а-а!
Он вырвался из гущи партизан и, низко пригибаясь, побежал вверх под свист пуль. За ним устремились один, другой, третий, и наконец все партизаны бросились на курган.
— Сумасшедший пацан! — проворчал себе в широкие усы Данило.
— Таких перепелов давно там ждут офицеры, — поддакнул Собачкин, идя с Дурнагаем за Данилом.
— Молодец парень! — сказал Дидов. — Забрал у вас бойцов. Вот и доверяй вам!.. Вот как надо воевать!
Шумный бежал и, поглядывая па колыхающееся знамя, думал только о том, как бы скорее добраться до вершины, схватить простреленное пулями алое полотнище.
Стрельба все усиливалась. Приближаясь к кургану, Шумный слышал, как у его подножия пронзительно кричал брошенный Данилом раненый партизан.
Когда Шумный и партизаны подбежали к кургану и стали ползти к вырытому ходу сообщения, чтобы по нему забраться наверх, к знамени, их вдруг обсыпали пулями. Теперь уже два пулемета обстреливали ход сообщения. Петька ощутил, как что-то чиркнуло по голове и сорвало его матросскую фуражку. Он машинально потянулся к ней и увидел длинного светловолосого парня, который только что бежал рядом с ним, а теперь корчился в предсмертных судорогах, из его окровавленных пальцев медленно выползала винтовка. Петька почувствовал, как по его спине пробежал мороз.
— Скорей! К ходу сообщения, тут как раз колено! За мной! — скомандовал не своим голосом Петька и, сделав два-три прыжка, вскочил в канаву.
— Ну, теперь не опасно! — крикнул какой-то горластый боец. — За коленом пуля не возьмет!
Глаза Шумного были устремлены на курган, где полоскалось в золоте солнца красное знамя.
— Вот что, товарищи! — повелительно сказал Петька партизанам, сидевшим рядком на корточках. — Полезу я один. Если что… — запнулся он, — знамя надо взять!
Петька осторожно приподнялся и молча, сгибаясь, полез по ходу сообщения вверх. Партизаны сторонились, давая ему дорогу.
Но вот они увидели, как Петька лезет на четвереньках обратно.
— В чем дело? Что случилось? — приглушенными голосами заговорили бойцы, вскидывая на руку винтовки.
— Товарищи! — задыхаясь, прошептал Петька, подползая к партизанам. — Белые пулемет подтащили к самому подножию… Сейчас возьмем пулемет!
— Да ты в уме?! — ахнул краснолицый партизан.
— В уме, товарищи, — усмехнулся Петька. — Сейчас возьмем пулемет… Пошли! За мной!
Партизаны пробрались по ходу сообщения вверх, где трепетало боевое красное знамя.
— Вот они, гады! — прошептал Шумный, выбросив перед собой винтовку. — Целься, братишки… Пли!
Грянули залпы.
Белогвардейцы скорчились у пулемета.
Петька спрыгнул пониже, на выступ кургана, и закричал что было мочи бойцам в ложбину:
— Давай! Бери-и пулемет!
Скоро партизаны со знаменем вернулись.
Четыре бойца несли захваченный пулемет и диски с патронами.
Шумный на ходу снял фуражку и устало вытер вспотевшую темноволосую голову.
— Пулемет, товарищ Дидов! Пулемет! — радостно доложил он.
— Не может быть! — ахнул Дидов и, как одержимый, бросился к пулемету. Он схватил его и, с нежностью прижав к своей груди, потащил к катакомбам.
Петьку и всех бойцов обступила и понесла к заходам радостная, стремительная волна народа.
Впереди, высоко над головами партизан, развевалось, играя на солнце, огненное знамя.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ