Генерал Гагарин собрал все военные силы, что были в городе и крепости, и бросил их к каменоломням.
После небольшого ночного дождя земля заволоклась густым туманом. Еще до восхода солнца над всей вершиной каменоломен засвистали пули. Воспользовавшись туманом, белые отряды замкнули сплошным кольцом всю возвышенность. То тут, то там заквохтали пулеметы. Вся темная гряда холмов вспыхивала непрерывными молниями. Бешеный натиск белых продолжался более двух часов. Партизаны отступили внутрь каменоломен. Началась осада.
Положение партизан стало быстро ухудшаться. Те незначительные запасы питания, какие у них были, истощались. Кончилась вода. Люди голодали, ели позеленевшую от сырости пшеницу, бродили по подземелью, припадали к стенам и лизали влажные камни.
Киричаев лежал на камнях, выбросив вперед винтовку и оглядывая из захода маленькую зеленую поляну. Ему чудилось, что на заходы уже надвигается какая-то зловещая сила, собирающаяся захлестнуть все, что было здесь живого.
«Ну, сейчас начнется», — подумал он и почувствовал, что ему жарко. Бухали разрывы бомб, а глухие удары, казалось, приближались из-за курганов к заходам.
«Вот и конец моей жизни, — мелькнула мысль, — и я буду здесь, в этих черных дырах… Не станет меня на светлой крымской земле».
Он отогнал от себя эти страшные мысли, встал и пошел по галерее к тупику.
В штабе долго совещались все командиры, коммунисты и наиболее опытные, боевые партизаны. Много было выкурено табаку, много переговорено. Решили отчаянной вылазкой попробовать переброситься всем отрядом в Багеровские каменоломни, которые находились в пятнадцати верстах отсюда…
В ту же ночь партизаны прорвали кольцо белых и пропустили свою разведку, направившуюся в багеровское подземелье.
На третий же день двое разведчиков пробрались обратно и сообщили: Багеровские каменоломни свободны, там находится небольшой отряд, присланный Колдобой из Аджимушкайских каменоломен. Выяснилось, что с целью ослабления осады на Старокарантинские каменоломни аджимушкайские партизаны начали военные действия. Колдоба сделал со своим отрядом вылазку, напал на белогвардейскую часть, разгромил ее, захватил много винтовок, патронов, несколько ящиков английских гранат. Разведчики узнали от аджимушкайцев, что два дня тому назад из Петровских каменоломен, находящихся в сорока пяти верстах от Керчи, начал действия только что собравшийся там небольшой отряд крестьян — он разогнал белых офицеров, приехавших туда проводить мобилизацию. Разведчики сообщили Дидову, что по пути в Багерово они захватили часть небольшого обоза, удирающего от красных с Украины помещика, затащили добычу в подземелье, для отряда там имеется немного продуктов.
Весть о вылазке и о переходе в Багеровские каменоломни тревожно расползлась по подземелью…
В темном тупике, чуть освещенном лампочками, толпились люди. Они располагались со своими подушками, постелями, детскими колясками и люльками. Среди сундуков, нагроможденных узлов, мешков и корзин раздавался храп спящих и тяжелое сонное дыхание. Здесь еще ничего не знали об уходе. Кое-где среди этого сонного царства попискивали грудные дети, матери укачивали их, старались успокоить.
— Усю душу вымотало, проклятэ дитя! Совсем замучило, анахвемское! Тут и так уже сил нема, а батькови, черту, война нужна. Ось убьють його, а я з вами що буду робить? У людей умирают, а у мэнэ живуть, як кошенята…
Рядом молодая женщина ласкала ребенка и приговаривала:
— Та на, крохотка, сосы та росты скорей, Васько!
Высокая худая старуха с растрепанными волосами скребла тело; она то запускала пальцы в седые редкие волосы, то лезла за пазуху и бормотала:
— Ну, не дают же и минуты покоя! Нияк не засну! От лышечко! Уж все тело поразъело. Господи, та за що ты послав на нашу старость отаку муку?! Та я ж прожила со своим стариком по шестьдесят годов, та никому даже пальцем воды не помутила, а теперь такэ наказание! Сынив моих, ридных диток, на германський войни побылы, хата була, та и ту орудием завалили. И за що мука на нас такая легла?..
Старуха чесалась, шептала, крестилась, затем снова натягивала на себя старую, сильно отсыревшую, почти мокрую, одежду и пыталась заснуть.
В просторном тупике высокого туннеля пахло навозом, где-то кашляли коровы, стучали копытами лошади, глухо и робко пел петух. Сюда было стянуто все скудное хозяйство жителей каменоломен — резчиков камня, которые из поколения в поколение своими руками создавали эти туннели и никогда не думали, что им придется скрываться в этих темных, сырых, покрытых плесенью галереях.