— Там есть командир. У него своя голова, у меня — своя!
Дидов шагнул к отряду:
— Товарищи, берем эшелон?
Из шеренги прогремели:
— Берем! Даешь!
Партизаны быстро рассыпались в цепь и двинулись к полотну железной дороги, наперерез показавшемуся эшелону. Дидов шел посреди цепи, расширяя ее в стороны, стараясь охватить как можно больше пространства вдоль насыпи железной дороги. Но как ни спешили партизаны, все же перерезать путь поезду не удалось. Из дверей и окошек вагонов выглядывали солдаты. На платформах стояли орудия, покрытые брезентовыми чехлами. Партизаны решили, что белые отступают под нажимом красных и что эшелон этот идет со снаряжением. Но, как потом стало известно, это были те пушки и небольшая воинская часть, какие белое командование посылало генералу Гагарину для подавления партизанского движения в Керчи.
Партизаны, увидав орудия и надеясь захватить их, еще быстрее побежали к линии дороги. Эшелон поравнялся с цепью, он, как бы боясь идти вперед, совсем замедлил ход. Дидов на бегу скомандовал:
— В атаку, товарищи! Ура-а-а!
— Ур-ра-а-а-а! — покатилось по цепи.
Вагоны загрохотали, поезд остановился и попятился назад. Не успел он отойти, как партизаны наткнулись на цепь белых солдат, незаметно выскочивших из вагонов и залегших с пулеметами за насыпью полотна железной дороги.
Белые открыли пулеметный огонь.
Дидов, увидав ловушку, пришел в бешенство:
— Окопаться! С фланга заходи… этой сволочи!
У партизан не было ни лопат, ни кирок. Вся цепь прижалась к земле, обстреливая редкими залпами белогвардейцев. Пули противника свистели рядом с партизанами. Застонали раненые.
Шумный лежал около Дидова, и взгляд его говорил: «Ну что, наскочил? Не послушался других? Вот и конец нам всем…»
Ковров, разбуженный командиром отряда аджимушкайцев, сразу понял, что отряду Дидова грозит смерть. Ковров бросился в каменоломни. Он бежал с факелом и кричал, чтобы скорей поднимали отряд. Ковров договорился с командиром Базалевым — разделить отряд на две группы и зайти с обоих флангов по железной дороге, а семь кавалеристов, какие у них завелись теперь в связи с приходом крестьян с лошадьми, послать в тыл белой засаде. Ковров распорядился положить толстые бревна на колеса водовозных бочек и изображать приготовление орудий к бою.
Со стороны города на подмогу белым мчался разъезд казаков. Они, обнажив сабли, летели с криком и руганью на партизан с левого фланга. В цепи партизан началось движение, многие поворачивались и бежали к катакомбам.
— Стой!.. Ложись!.. Целься!..
В этот момент мчавшийся разъезд белых встретили дружные залпы. Всадники один за другим стали падать через головы лошадей, свисая с седел и болтая руками. Освободившиеся от седоков лошади метались по степи.
Этот удар нанес Ковров, успевший залечь недалеко от линии железной дороги с частью аджимушкайского отряда.
Потом Ковров зашел с фланга белогвардейской цепи, залегшей за насыпью железной дороги.
Командиру аджимушкайского отряда Базалеву не удалось из-за стоявшего недалеко от засады белых поезда зайти с другого фланга. Он с партизанами обошел Коврова со стороны города, перескочил через линию железной дороги, откуда уже вели стрельбу ранее посланные туда семь кавалеристов-партизан.
Это дало возможность Дидову и его отряду отступить к заходам, унести раненых.
Не успели отойти партизаны, как полным галопом примчалась кавалерия полковника Попова.
На рассвете Попов узнал от раненого партизана, подобранного на Старокарантинских каменоломнях, что Дидов с большой частью своего отряда ушел в Багерово — якобы для того, чтобы оттуда налететь на город. Получив такие сведения, полковник стремглав бросился догонять Дидова. Но было уже поздно.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Как только партизаны отступили в подземелье, Ковров, взяв двух проводников с хорошими фонарями, с командиром отряда аджимушкайцев Базалевым отправился по внутренним штольням к Дидову. Ему необходимо было познакомиться с людьми, узнать настроение отряда и договориться о совместных действиях обоих отрядов.
Ковров сразу, еще как только пришел сюда, решил, что Багеровские каменоломни могут быть использованы партизанами только как временное убежище и больше всего для оттяжки сил белых от Аджимушкайских и Старокарантинских каменоломен, где должны сосредоточиваться основные силы партизан.
Та слишком ровная степь, где находились Багеровские каменоломни, не позволяла партизанам делать такие вылазки, какие позволяли Аджимушкайские и Старокарантинские каменоломни.