— Христос воскресе! — ответил Дидов, перевертываясь на бок. — Если бы у тебя, Митя, не колючая борода, я бы, ей-богу, поцеловал тебя, — засмеялся он.
— А так не похристосуешься!
— Нет!
Дидов украдкой бросил на Пастернаева настороженный взгляд, и лицо его вдруг стало суровым. Он почувствовал, что матрос пришел за ним.
— Садись.
— Да нет, дорогой, садиться некогда. Я, Степан, пришел за тобой. Пойдем в штаб.
— Что? Идти к стратегу из брандвахты селедку получать? — едко сказал Дидов. Он приподнялся, хлопнул руками себя по коленям и отрезал: — Не пойду! Мне нечего с ним делать. Я ухожу к себе в Старый Карантин! Ну вас…
— Нет, Степан, ты погоди, — остановил его Пастернаев. — Послушай меня, старика. Я знаю, ты горячий человек, а Савельев — спичка. Но мы соберемся все. Сейчас не до мелочей. Смотри, что делается. Все беляки поднимаются против нас. Англичане и французы пришли в Керчь, там где-то греки, говорят, идут. Вчера еще примчался эшелон белых. Слыхал, Войданов татар собирает против нас. Гагарин всех гимназистов призвал в армию. Из ставки Деникина приехал полковник Коняев, он опытный вояка и…
— Знаю… И генерал Губатов, — подхватил Дидов.
— Эта старая бестия с умом.
— Верно! У него, по слухам, очень военная башка, — согласился Дидов. — Правда, я слышал, что красные его дивизию вдребезги разбили. Ну что ж, потягаемся и мы с ним.
— Вот и надо всем вместе решить, как лучше дать отпор и этому волку, — настаивал Пастернаев. — Они вон теперь всем своим миром обдумывают свой поход на нас. Собираются прикончить нас! Пойдем, Степан, пойдем… А то они вот-вот бросятся на нас. Им уже известно, что все наши отряды здесь.
— Хорошо, пойдем, — вяло согласился Дидов. — Только погоди, кликну своих большевиков… Эй! Позови там Байдыкова и Мышкина! У них, брат, тоже головы па плечах. Ага, Петька, и ты тут, пойдем в штаб, может, чего записать понадобится.
— Э, полундра! — закричал Пастернаев Шумному. — Так ты здесь! Что ж не уплыл с «Юпитером»?
— Я давно с ним покончил, — гордо ответил Петька, подавая руку моряку.
Подошли коммунисты Байдыков, Мышкин и начальник разведки отряда Коськов. Лица их были обросшие, усталые.
— Пойдем, ребята, в гости к Савельеву, — сказал Дидов, усмехаясь, — он пшенным супом нас угостит.
— Ну, полно, полно тебе, Степан, — перебил Пастернаев, дружески толкая его в бок.
— Да как же, завтра могут законопатить тут нас, а у них даже жрать нечего.
Спустившись в широкий карьер, друзья направились по мягкой зеленой траве, точно по толстому, лохматому ковру. В беловато-серых высоких обрывах холодной и жуткой чернотой зияли квадратные дыры заходов подземелья.
Помещение Военно-революционного штаба было в коротком ответвленном тупике, освещенном большим фонарем и тремя керосиновыми лампами. Ровные стены туннеля были выскоблены добела и казались оштукатуренными. На пол для тепла было настлано много соломы, посредине находился продолговатый, сложенный из каменных плит стол, окруженный деревянными скамейками. В углу виднелся стол с пишущей машинкой. Вокруг всех стен ярусом тянулись ящики из-под патронов, они же служили скамьями и лежанками. На лобовой стене висели знамя и большая географическая карта. В углу на ящике лежали романовская шуба, черная кавказская бурка, несколько винтовок русского образца и новенькие английские гранаты. Все это убранство придавало туннелю более или менее обжитой вид.
Когда пришли старокарантинцы, в штабе уже были Горбылевский, Ставридин, Бардин, и среди них выделялась могучая фигура Евгения Колдобы.
Савельев, высокий, чисто выбритый, с желтыми и острыми кончиками усов, в бушлате на меховой подкладке, был весь затянут ремнями, опоясан патронташами. Держался он подтянуто и строго.
— Ого-го! Ты с целой свитой! — бросил Савельев показавшемуся в дверях Дидову.
— Это политработники отряда, — ответил Дидов, как бы подчеркивая, что он держит полный контакт с коммунистами.
— Это хорошо, — радостно заметил Горбылевский, поспешно напяливая на нос очки в плохонькой металлической оправе. — Хорошо, что все вы пришли. Вот и получится у нас заседание. Широкое заседание с активом, — назидательно повторил он, приглашая всех садиться.
Савельев косо посмотрел на Горбылевского. Он совсем не хотел созывать штаб и думал сам взять в обработку Дидова.
— Шумный! Петя! — закричал Колдоба и, взмахнув своей буркой, как ворон крылом, подбежал к двери, схватил Шумного за руку, потащил его на середину зала. — Товарищи, это мой комсомоленок! Он был в моей роте в Таманской армии. Эх, как я рад! Теперь я тебя не отпущу… Мне Ставридин много рассказывал о тебе. Нет, Петя, теперь я тебя не отпущу! Ко мне, иди ко мне. Решено!