Генерал Губатов теперь сам повел свои войска на Аджимушкайские каменоломни. Он собрал полные сведения о партизанских силах — многое он узнал от бежавших из Аджимушкая жителей, которых белые задерживали, — а затем «попробовал» силы партизан в прошедших маневренных боях. У Губатова против партизан теперь было собрано войско до трех тысяч штыков. Он разделил их на три группы. Пехота направлялась со стороны города, кавалерия заходила с востока, и одна группа смешанных войск должна была ударить с севера, со стороны деревень Бунганак и Катерлез. Генерал намеревался подойти к каменоломням одновременно с трех сторон. Это должно было распылить силы партизан, оттянуть их далеко от центра главных каменоломен. По плану Губатова, бои должны были быть на самых окраинах каменоломен, так как позиции здесь менее удобны для партизан. Английская и французская судовая артиллерия должна была держать центр, то есть середину каменоломен, под ураганным огнем, что, по расчету Губатова, не даст возможности партизанам пятиться к своим главным убежищам. Потом неожиданным скачком северной группы войск генерал должен был прорваться к центру каменоломен, разрезать территорию партизан пополам. Партизаны, оттесненные к окраинам, окажутся окруженными и разбитыми.
Действительно, план Губатова для партизан был опасным и губительным. В то время, когда Красная Армия заняла Джанкой и прорывается в Крым, парализовать партизан — это значит укрепить тыл и бросить все силы на отражение противника на главном участке фронта.
Колдоба, смелый, быстро соображающий человек, как бы рожденный для партизанской войны, разгадал намерения генерала и составил свой очень простой план, который должен был, по его соображениям, сорвать замысел Губатова.
Колдоба сначала посоветовался с Дидовым. Тот, имеющий уже немалый опыт войны в каменоломнях и не раз обманывавший белых офицеров, согласился с планом Колдобы. Они вместе отправились в штаб. Ковров нашел предложенный Колдобой план блестящим и, внеся некоторые свои поправки, решил, что этот план, пожалуй, единственный, с помощью которого можно хорошо потрепать белогвардейские силы.
Колдоба разбивал партизан на восемь групп. Четыре группы он решил выставить на позиции, и возле каждой группы по одной должно быть спрятано в каменоломнях, на самых окраинах. Когда группы, находящиеся наверху, боями втянут белых в глубь территории, тогда спрятавшиеся партизаны будут делать вылазки в тыл белых и наносить им неожиданные удары в спину, разрывать, расстраивать силы атакующих войск Губатова.
Не успели белые взять в обхват возвышенность каменоломен, как англичане и французы открыли со своих миноносцев, вышедших из портовой бухты в пролив, артиллерийский огонь. Адский грохот потряс полуденную жаркую тишину; казалось, что-то треснуло в небе, а затем рухнуло, завыло и посыпалось на землю. Мгновенно все вокруг густо покрылось огненными взрывами снарядов; из дыма взлетали белые комья, словно чьи-то неведомые гигантские руки остервенело швыряли горстями известь. На краю деревни вспыхнул пожар; трещали заборы, звенели стекла. Один снаряд упал в цветущий садик, и туча нежных лепестков, как розовый дымок, медленно опускалась на землю.
За деревней лежала равнина, и по ней двигалась белогвардейская пехота, она наступала немецким клином.
С вражьей стороны, с северо-востока, донесся какой-то странный, тяжелый гул, режущий воздух.
— Еропланы! Летаки! — пронеслось над скалами и окопами партизан.
Высоко в небе показались два темно-серых аэроплана.
Петька Шумный, уже видевший аэропланы на Кубани, вслушивался в их рев и с тревогой посматривал по сторонам.
Взор Петьки остановился на партизане Дурнагае. Мясистое, цвета запеченного окорока лицо его с большими усами и маленькими зелеными глазками было полно ужаса и растерянности.
— Что с тобой? — спросил Шумный.
— Прямо на нас идут. Погибли… — пробормотал Дурнагай.
— Брось, нечего их страшиться, — сказал Петька и почувствовал на затылке леденящий холодок. — Вот жалко, что у нас нет таких штучек, — заметил он с горечью. — А может, это наши красные разведчики?
— Ховайся! — закричал кто-то в соседнем окопе.
Оглушительный грохот вихрем пронесся по окопам, срывая с людей фуражки, многих опрокинул и засыпал землей.
Петьке показалось, что под ним разошлась земля. Он выскочил из окопа, помчался за бегущим Дурнагаем, но грозный голос командира бросил обоих обратно в окоп.