— А что же не пришел отец? — спросил Колдоба.
Аня вздрогнула и закрыла лицо руками.
— Ах, вот что… — горестно протянул Ковров, поняв, что случилось неладное. — Ну, рассказывай.
Аня, всхлипывая и глотая слезы, рассказала обо всем.
Ковров выслушал ее, взглянул на помрачневшие лица своих товарищей, вскочил с тумбы и, заложив руки за спину, под расстегнутую шинель, стал, прихрамывая, ходить от стенки до стенки.
— Черт его побери! Поганый чебурешник! — заговорил председатель штаба Савельев.
Горбылевский, совсем больной, сидевший рядом, перебил его, стукнув кулаком по плите:
— Да, татар купили обещанием сделать Крым татарским государством…
— Вот именно! — подтвердила Аня. — Белые организуют татарские конные полки и бросают их против наших.
Ковров резко повернулся и подошел к столу, как бы желая вмешаться в разговор, но остановился и нахмурил лоб.
— Ну, Анна, отцу твоему поможем, что в наших силах. Поддержим геройских подпольщиков, — сказал он, садясь на тумбу. — А как там у вас в городе?
Аня обрисовала работу подпольщиков, передала английские и белогвардейские толки о партизанах как об опасной для них сейчас силе и в частности разговоры о Колдобе. Подробно рассказала о белогвардейских массовых арестах, о том, как подпольщики освободили приговоренных к смерти рыбаков. Она также сообщила штабу о новых частях английской морской пехоты, их расположении и вооружении.
Ковров поблагодарил Аню, сказав, что их последняя работа в городе смело может быть приравнена к большому выигранному партизанами сражению. Он не спускал с нее своих проницательных глаз, радуясь, что эта девушка стала такой сообразительной и отважной.
Ковров отвел Аню в сторонку.
— У меня к тебе есть особый разговор, — сказал он.
— Какой?
— Дело очень серьезное, — вздохнул он и посмотрел ей прямо в глаза. — Я хочу просить тебя лично организовать переправу через пролив. Нам необходимо связаться с красным командованием. Сделать это, как мне кажется, можно только через рыбаков. Через Ермолая… Приведи его сюда.
— Хорошо, — ответила Аня.
Ковров передал указания для председателя подпольной ячейки Стасова и предложил Ане сегодня же на рассвете вернуться в город.
— Да, лучше уйти поскорее, — сказал подошедший Бардин, — а то белые могут нас оцепить, и неизвестно, сколько они нас продержат. Войска у них наготове.
Вскоре Аня оставила каменоломни и вместе с партизаном, хромым лазутчиком, который держал с ней связь, ушла в город.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
Только на второй день вызвали Березко в ту самую комнату, где принято было «обрабатывать» неподатливых людей.
Господа английские офицеры и белогвардейцы ожидали рыбака. Один, плотный и сытый, затянутый широкими ремнями англичанин, расставив ноги, стоял у окна, затягиваясь папиросой, и с холодным равнодушием смотрел на море.
Второй, молоденький, с орденом на узкой груди, оказавшийся главой английской контрразведки капитаном Лорри, сидел за столом, погрузившись в кресло, и курил трубку, набитую крымским душистым табаком. Он просматривал какую-то английскую газету. На его смугловато-красном холеном лице выражалось удовлетворенное честолюбие завоевателя.
Третий был переводчик, белый офицер Коньков. Он сидел в стороне и дремал.
Когда Березко вошел в кабинет, капитан Лорри подобрал ноги, слегка выпрямился и долго не отрываясь, испытующе смотрел па вошедшего, потом предложил ему сесть.
— Ну, ты, все видел там? — спросил капитан Лорри у Березко на ломаном русском языке, многозначительно улыбаясь.
— Все видел! — резко ответил старик и сел.
— Нравятся тебе эти большевики?
— Да.
Раздался легкий стук в дверь.
— Войдите, — по-русски сказал другой англичанин.
В кабинет вошел суховатый мужчина, низкого роста, чисто выбритый, рыжий. На нем был черный старомодный сюртук и заграничные, с длинными носками желтые ботинки.
Это был меньшевик Пряников.
Он обменялся с англичанами через переводчика несколькими словами и затем обратился к Березко.
— Так вот, уважаемый викинг, — сказал он церемонно, — я представитель общественных организаций города. От профессиональных союзов.