Но какое же глубокое огорчение получил генерал Губатов, когда Колдоба, объявленный белыми убитым, через день ответил новым дерзким налетом на пехотный батальон, снятый с фронта и переброшенный сюда для атаки каменоломен! Колдоба разбил этот батальон так, что он на некоторое время стал непригодным для военных действий. Кроме того, другой отряд, Бардина, в ту же ночь налетел на Чокрак, находившийся на берегу Азовского моря, и потопил там целую флотилию судов, пришедших для переброски белых войск на случай прорыва Красной Армией на Акмонайском перешейке.
После этих операций партизаны переформировались и готовились к новым боям.
Колдоба, еще не окрепший после контузии, ни на один час не оставлял отряда.
Дидов получил сведения от своего лазутчика из Старокарантинских каменоломен о том, что в них собралось уже более ста человек новых партизан. Лазутчик сообщил также, что по большаку беспрерывно движутся обозы беженцев и отступают разбитые Красной Армией военные части и обозы со снаряжением. Дидов снова стал настойчиво просить Коврова перебросить его отряд из Аджимушкайских в Старокарантинские каменоломни.
— Пока Губатов тут очухается, я там белякам дам жизни! Они отступают табунами, уговаривал он Коврова, останавливая на дороге его линейку. — Как раз момент захватить у них снаряжение да и провиантом запастись. А то они саранчой нахлынут, тогда трудно будет действовать.
— Садись на линейку, — предложил Ковров, — поедем со мной.
— Куда?
— Я к Колдобе подскачу, а потом вернемся.
Дидов подобрал саблю, встал на подножку и чуть было не перевернул своей тяжестью мягкую рессорную линейку.
— А, черт, рессоры — только больных возить! — прогремел он, опускаясь на матрац. — Так это что же, у тебя все еще кровь сочится?
— Да, — отвечал Ковров, морщась. — Врачи ходить не позволяют. Вот и приходится на линейке.
— Ну так что, как же со мной? — не отступал Дидов.
— Теперь можешь готовиться, — ответил Ковров.
— Есть! Сегодня тронусь! — подхватил обрадованно Дидов и хотел было уже спрыгнуть с линейки.
— Сиди, сиди! Сейчас вместе возвратимся.
Линейка обогнула высокий мыс карьера и остановилась перед большой, покрытой зеленой травой площадью, запавшей, как озеро, между обрывами. Площадь была вся усеяна людьми.
— Вот молодчина! — радостно воскликнул Ковров, вглядываясь в шумящую от людского говора площадь.
— Что ж, он делом занимается! — одобрительно пробурчал Дидов, — Необученному трудно бить беляка. Штыковому бою надо обучать.
Ковров загадочно сощурился.
— А еще что надо бойцу, чтобы он хорошо воевал?
— Обучить… — Дидов запнулся, потом, после некоторого молчания, прибавил: — Сделать настоящего солдата, его надо вымуштровать!
— Это не так.
— А как по-твоему?
— Боец в первую очередь должен знать, за что он воюет. Сознание цели поднимает дух, делает бойца непобедимым!
— Значит, по-твоему, бойца надо только политикой обрабатывать, а не обучать драке, как Колдоба? — подмигнув, усмехнулся в ус Дидов.
— И то и другое, — живо ответил Ковров. — Политические занятия открывают глаза бойцу на мир, формируют его сознание. Политически сознательный боец отлично будет бороться с врагами. Да, Степан, наш боец должен быть разумным. Вообще человек больше должен делать сознанием, разумом! — дружески сказал Ковров. Про себя Ковров с сожалением подумал, глядя на Дидова: «Если бы ты был политически развитым, ты бы поднялся в десять раз выше как командир».
Дидов чему-то усмехнулся и только было поднял голову, чтобы сказать что-то комиссару, как его оглушила команда:
— Перебежка по звеньям! Ложись!.. В атаку! Коли!
Когда бойцы удалились, на площади показалась огромная фигура, машущая красным маленьким флажком.
— Ага, вот он! — воскликнул Ковров, заерзав на линейке. — Давай, Ванюша, поедем. Вот Евгений машет, — показал он кучеру-мальчугану на человека с флажком. — Здорово, Женя! — крикнул Ковров еще издали.
Колдоба приподнял картуз и, вытирая рукавом высокий, вспотевший лоб, подошел к линейке, приветливо улыбаясь.
— Сегодня жарко!
— Учишь?
— Да, необходимо. Народ-то у меня сырой приходит, — устало ответил Колдоба, потирая контуженную голову. — Сегодня привалило шестьдесят два новичка, а винтовку держали только семеро.
— Вот и пускай их на юнкеров! — живо подхватил Дидов, многозначительно усмехаясь.