— А ты что не уходишь? — спросил у него Колдоба. — С той стороны города теперь надо бушевать! — Колдоба, помолчав, добавил: — Сейчас надо раздирать Губатова на все части.
— Да вот теперь ухожу, — произнес Дидов, взглянув на Коврова. — Решено!
— Надо скорей! Там можно делов наворотить!.. Иди, Степан Иванович! Иди!
Дидов оставил Коврова и Колдобу и тут же отправился в свой отряд, чтобы готовиться к походу.
В этот же день Ковров созвал заседание Военно-революционного штаба, и на этот раз штаб разрешил Дидову переход из Аджимушкая в Карантин, назначив к нему комиссаром Бардина…
Об этом рейде старокарантинского отряда я предлагаю читателям свои партизанские записки.
Была тихая весенняя ночь. Ярко горели звезды. Нагревшаяся за день земля выделяла испарения. Еще все спало крепким, спокойным сном, когда мы делали второй привал.
Через десять минут мы двинулись дальше и все время держались линии по-над городом, сокращая путь. Проходили по южной стороне деревень Булганак, Катерлез, мимо Старого вокзала, через еврейское кладбище.
Вскоре начали меркнуть звезды. На востоке стало светать. Потянуло с моря холодноватым ветерком. К рассвету мы были уже на территории Старокарантинских каменоломен.
В деревушке церковный сторож выбивал: дон-длинь-длон!.. Домики утопали в зелени. Вдали виднелось голубое море. Дымили трубы проходившего по каналу большого пассажирского парохода.
В полдень шестнадцатого апреля было созвано совещание, а затем общее собрание всех бойцов, на котором принято решение назвать отряд «Советский полк Старокарантинских каменоломен» и был избран штаб полка.
Штаб начал жить своей боевой жизнью.
Учитывая опыт борьбы в Багеровских и Старокарантинских каменоломнях, когда осажденным партизанам грозила голодная смерть, штаб решил прежде всего пополнить продовольственные запасы и приготовить бочки с водой.
В отряде закипела работа. Партизаны заготовляли воду, помещикам и кулакам окрестных деревень было разослано категорическое предписание доставить муку или зерно в каменоломни. Для изъятия казенного имущества и других вещей была выделена реквизиционная комиссия. Другая комиссия была направлена в имение помещика Олива, которая быстрым порядком реквизировала несколько десятков самых лучших лошадей и доставила их в каменоломни.
Семнадцатого апреля, ранним утром, когда еще пахло ночной сыростью и стояла напряженная тишина, разведка донесла штабу, что из города через Солдатскую слободу движется кавалерия.
— Много? — спросил Дидов у разведчика.
— Сабель сто.
— Пехоты не видно?
— Нет, только конные.
Дидов с Бардиным вышли на курган и увидели, что кавалеристы свернули с дороги и спускались в балку.
— Удедов, — сказал ротному командиру Дидов, — ты возьми-ка человек семьдесят и незаметно зайди за курган наперерез, подпусти их поближе. Пармарь, а ты со своей ротой пойдешь до кургана, заляжешь — и мы их перекрестным огнем!
Все отправились по своим местам и расположили цепи в ожидании схватки. Всматривались в тихо движущуюся кавалерию, передавали друг другу бинокль; установили по кубанкам, что это казачья сотня. Цепь притаилась в ожидании.
Сотня казаков подошла так близко, что можно было различить отдельные лица. Впереди ехали несколько красивых казаков в черкесках и черных бурках; они покуривали, попыхивая светлым дымком.
Сердце начало учащенно стучать в ожидании команды.
— Ро-о-ота! — закричал ротный командир протяжным, громким голосом. — Пли!
Первыми испуганно и удивленно подняли головы офицеры и зашевелились, в беспорядке поворачивая своих лошадей.
— Пли! — снова приказал наш командир.
Казачья сотня смешалась. Многие попадали на землю. Лошади вздыбились, поднялся крик, и вся сотня ринулась куда попало. По ней перекрестным огнем ударили партизаны. Перебили бы, пожалуй, всех, но вблизи оказалась глубокая балка, в которую укрылись казаки. Пешие партизаны рубили белых на месте, в плен не брали, а партизанская конница кинулась в погоню за казаками и вскоре доставила четырех пленных; она же приволокла седла и другие трофеи и пригнала лошадей и стадо волов. Оказалось, что это стадо белогвардейцы сопровождали в город для армии и для беженцев, погрузившихся на пароходы.
— О! — кричали партизаны. — Таких пленных давай побольше! Сейчас доить будем. Гараська. ты умеешь доить?
— Да, доить умею, та за що ты будешь доить? Чи що? Цэ ж быки. От дураки, уже не различают, дэ коровы, а дэ быки.