— Не болят. Нормально всё.
— Врешь!
— К твоему сведению фараты не умеют врать, — парень поднял вверх указательный палец, — Не все, конечно. Полукровки могут без проблем, у таких как я не выйдет.
— А докажи!
Следующие минут пятнадцать Фрид упорно пытался сказать, что небо цвета зелени, однако у него получалось лишь мычать или выговорить несколько слогов. Я бы ему не поверила, если бы не читала в книгах о подобной особенности этой расы. Считай и доказательства не требовались, просто одно дело прочитать, а совсем другое увидеть вживую.
— Не верю. Давай я задам тебе пару вопросов, послушаю. Если притворяешься, пойму быстро.
— Спрашивай. У тебя три вопроса, — парень весело улыбнулся, явно довольный моей реакцией.
Так он меня отвлечь старается? Что ж, принимаю правила игры.
— Ла-адно, начнем с простого. Сколько тебе лет?
Фрид посмотрел на облака, подсчитывая что-то в уме.
— Тридцать. Да, точно тридцать. Не переживай, за эти годы я не вырос и не поумнел, так что мы примерно на равных.
— Почему? Ты кажешься вполне взрослым.
— У фаратов совершеннолетие в двадцать пять, но совсем взрослым фарат считается лишь когда перестает расти. Обычно это происходит годам к пятидесяти. Я ещё вырасту. Пока можешь считать меня своим ровесником.
Я почесала затылок. Видя мое замешательство, парень рассмеялся.
— Хорошо, другой вопрос. Твои знания поражают, но ты же ведь не лекарь? Значка я не заметила.
— Не лекарь. Экзамен не проходил. Моим учителем была Альберта, ведьма, живущая в лесу у Бепаса.
— А военную академию ты окончил?
— Нет. К сожалению, нет. Успел отучиться лишь год, пока не началась охота. Порой я жалею, что вообще отправился в Аллаин. Жил бы спокойно у леса и думать не думал ни о каких вампирах.
Понятия не имею, как ему удалось — все мрачные мысли куда-то исчезли и даже жара перестала раздражать. Глупо и вовсе невозможно хмуриться, глядя на такую искреннюю улыбку.
Мы шли бок о бок и разговаривали словно старые знакомые, встретившиеся спустя годы. Фрид прекрасно чувствовал о чем нельзя спрашивать и что нельзя говорить, не пытался навязать свое мнение или исправить мое. Из любопытства я попробовала задать пару провокационных вопросов, сознательно нарывалась на конфликт, но всё без толку.
Он умело перескакивал с темы на тему, в острых вопросах оставлял свое мнение при себе, я не сразу догадалась, что этот гад, очаровательно улыбаясь, водит меня за нос. Я даже хотела разозлиться и сказать какую-нибудь колкость, однако поняла, что совершенно не могу злиться на него. Не получается и всё тут.
— Слушай, ответь честно — ты мои мысли читаешь? — прищурившись, спросила я.
Это прямой вопрос. Соврать он не сможет, да и выкрутиться тоже.
— Не читаю, — парень посмотрел на меня с улыбкой, — Мой ответ тебе не понравится. Можно я не стану отвечать?
— Нет уж! Говори, и только попробуй уйти от темы!
— Что ж… Ты мыслишь стандартно. Веришь в Эгву, презираешь слабость, не терпишь платья. Готова отдать последние деньги ради лучшего оружия. В Дроуме я видел таких каждый день, в Креите реже, но тоже общаться приходилось. Ты — посвященная богини войны, — его лицо скривилось, — Достаточно перестать воспринимать тебя как девушку и удастся избежать нечаянной ссоры.
— Если ты всем об этом говоришь, то просто чудо, что за столько лет никто не набил тебе морду.
Фарат рассмеялся, но, наткнувшись на мой взгляд, тут же замолчал.
— Ты просила сказать правду. Я не умею врать. Знаешь, это довольно тяжело, говорить в обществе людей правду и никого не обидеть. Мы, фараты, к такому относимся проще, мы…
Парень резко замолчал и уставился на что-то впереди. С каждой секундой лицо бледнело всё сильнее.
Ого, я и не заметила, что мы уже пришли. Дворов около тридцати, дороги чистые, в воздухе пахнет свежей выпечкой. Наверняка тут и своя таверна имеется.
Вот это везение! Сейчас перекусим, может даже получится прикупить зелий в дорогу.
Я обернулась. Фрид не двигался, не мигая глядел вперед и молчал. Да чего это он? Недоумевая, я проследила за направлением его взгляда.
Обычно дома в деревнях строили друг напротив друга, чтобы они образовывали единый коридор, одну общую улицу, в центре которой ставили или помост, на котором устраивали представления, или храм божества (чаще Лии).
Здесь же вбита в сухую землю стальная трехметровая игла. А на ней… Я сглотнула, отступила на шаг.
Игла протыкала насквозь молодого мужчину.
В двух местах — в области поясницы раз, затем тело изгибалось дугой, и игла выходила чуть пониже ключиц.