Старший представился Ларком (я мысленно покривилась, вспомнив убитого наемника), средний Рином, а младший Эрлом. Братья везли младшего к новому учителю в Бепас, потом собирались попытать счастья в поиске сокровищ. А я сказала, что сопровождаю раненого друга к лекарю и что на нас напал вампир. Он и оставил шрам на моем лице.
Спелись мы на удивление быстро. Все три дня до Бепаса прошли весело. Ехали близко, можно было коснуться рукой сидящего рядом с возницей. Рин молчал и мрачно косился на всех, зато Ларк, парень лет двадцати, постоянно шутил и угощал меня восхительнейшей вишневой наливкой, от которой меня тянуло рассказывать кровавые истории о вампирах, частично основанные на собственной жизни, что приводило юного Эрла в восторг.
На ночлег мы останавливались возле дороги. У костра травили байки, пили наливку и строили планы на будущее. Я на своей шкуре прочувствовала что значит путешествовать в большой компании. Пока парни занимались лошадьми или готовили ужин, можно было без зазрения совести заниматься любимым делом — отчасти чтобы избежать возни с лошадью и едой, я взялась тренировать Эрла.
— Тебе не хватает скорости, — в очередной раз говорила я, с легкостью уворачиваясь от атак.
После тренировок парень приползал к костру, но с горящими глазами доказывал братьям что станет великим воином.
Эрл ненамного младше, однако почему-то между нами была пропасть. Я смотрела на этого худенького светловолосого мальчика, размахивающего настоящим клинком, и чувствовала легкую грусть. Похоже, Эрл слабо представляет себе миг, когда ему придется убить человека.
Радовало, что для братьев Эрла я была «своим парнем» и никто не пытался ко мне лезть. Я держалась стороной, не подпускала никого на расстояние удара и из общей еды не ела ничего кроме наливки. Вишня — моя особая слабость и отказаться от этой вкуснятины я просто не могла. Что странно, сильно я не напивалась и стояла на ногах и после целого литра. Но потом отсыпалась весь день и везти повозку приходилось Ларку или Эрлу.
Про Фрида вспоминала, лишь укладываясь спать. Он всё время был один, я уходила на весь день — либо сидела на месте возницы, либо тренировала Эрла на стоянках до поздней ночи. Правда, всегда оставляла возле фарата флягу с водой и прислушивалась к своим ощущениям, но связь передавала лишь отголоски боли.
На третий день показались ворота города. Парни дали мне время отдохнуть и собраться, благодаря чему я отлично выспалась и сейчас сидела возле Фрида. Из-за спины Эрла я видела каменные башни и вереницу телег, шикарных карет дворян, всевозможных повозок. Слышала смех Ларка и ругань обычно спокойного и сдержанного Рина.
А ведь у меня ни разу не возникло страшной той мысли — убью, если попробуют напасть. Я кончиками пальцев провела по щеке спящего Фрида. Что ты сделал со мной?
Расстались также весело и шумно. Повозку с лошадью я отдала парням, предложив продать на рынке, записала рецепт наливки и минуты две махала вслед, закрываясь рукавом от пыли.
Фрид не просыпался, сколько бы я не пыталась разбудить его. В итоге я повесила на шею полупустую сумку и потащила фарата прямо в глубь лесной чащи. Он сам говорил — духи леса терпеть не могут кровь, поэтому в их же интересах побыстрее нас провести к ведьме.
К полудню деревья наконец расступились и выпустили меня на большую поляну. Не знаю, что поразило больше — трехэтажный деревянный дом посреди леса, колодец, занимавший почти всю поляну огород, или сама ведьма, встречавшая на пороге.
При храме про ведьм рассказывают множество противоречивых и довольно жутких историй, но в стоящей возле дома незнакомке заподозрить злобную ведьму, завтракающую младенцами, было невозможно.
Чуть полноватая, с широким покрытым морщинами лицом и глубоко запавшими черными глазами, женщина лет шестидесяти в простом платье. Через плечо перекинуто белое полотенце, волосы собраны и спрятаны под платок.
Она усмехнулась, с любопытством окинула меня взглядом и молча кивнула, приглашая войти.
Видимо, духи предупредили её — в центре комнаты стоял стол, рядом было всё необходимое.
Вдвоем мы уложили фарата прямо на стол, и я присела на низенькую табуретку.
— Ну я пойду, пожалуй.
— Останься, — ведьма подняла к глазам тонкий словно игла стилет, — Вдруг понадобишься.
Я тяжко вздохнула, села обратно. Поерзала. Крови не боюсь, я спокойно могла бы наложить швы или зафиксировать сломанную ногу, просто мне всегда было неловко присутствовать на подобных «процедурах».
Неловко видеть, как сильные и кажущиеся неуязвимыми воины корчатся от боли.