К реальности меня вернуло странное ощущение чьего-то раздражения… и удивления. Причём настолько сильного, что в сравнении с ним буря за окном казалась лёгким сквозняком.
Подняв растерянный взгляд на застывшего напротив меня Рио, я ужаснулась, разглядев в его глазах настоящий шок. Это и заставило меня резко обернуться.
Ощущения меня не подвили. На нас действительно надвигался шторм, причём по двенадцати бальной шкале, ему уже сейчас смело можно было присваивать высший бал. Да и картина перед глазами открывалась, прямо сказать, задушевная.
Абсолютно спокойный Макс, с совершенно невозмутимым лицом, гордо стоял у горящего камина, как раз под картиной, на которой были изображены Рио и Тамир. А напротив него, на многострадальном диване, сидели растерянная Руслана и жутко разозлённый Эрик. Он переводил свой, полный дикого негодования взгляд с Макса на нас с Рио, и от этого его настроение портилось ещё сильней.
В этот самый момент за окном мигнула яркая вспышка молнии, и грянул гром. Причём не только на улице, но и в этой комнате тоже.
— Как это понимать, Эверио? — сжав кулаки, Эрик встал с дивана, медленно, и даже как-то хищно, прошёл по комнате и остановился напротив Макса. — Кто он?
— Я, кажется, уже сказал тебе своё имя, — ответил Максик, с полнейшим равнодушием встречая взгляд разъяренного Эрика. — Или плохо слышишь? Своего ты, кстати, так и не озвучил.
Я было порвалась сделать шаг и спасти Макса, отвлекая гнев Эрикнара на себя, но Рио не позволил. Он одним взглядом попросил не лезть, и нехотя отпуская мою руку, направился к камину.
— Макс, — довольно официальным тоном начал Эверио. — Этого грубияна зовут Эрикнар, и мне совершенно не понятно, почему он позволяет себе такую наглую форму общения с гостем своего друга, в его же доме.
— Мне плевать на твоё мнение… Эверио, — сквозь зубы процедит разозлённый Эрик. — И я жду объяснений.
— А разве имеешь права требовать их от меня? Или от Макса? — Рио хищно сощурился, глядя, как бесится его дорогой родитель, и я очень отчётливо почувствовала, что этот спектакль его капитально забавляет. — Не имеешь… Эрик. И сам прекрасно знаешь, почему.
Наверно слишком яркие ехидные нотки в голосе старшего сына всё-таки вернули гнев Эрикнара под контроль, и он чуть улыбнувшись, снова повернулся к Максу. Тот всё так же стоял у камина, и с выражением полнейшего равнодушия рассматривал своего противника.
— Да уж… Признаться, такого я от тебя не ожидал. Мне казалось, что верхом твоего идиотизма было подобрать на улице бездомного мальчика, пусть и из наших, и сделать его своим учеником. Но ты превзошёл все мои ожидания! Браво, Эверио! Приз придурка тысячелетия достанется именно тебе!
— И что же он такого сделал? — ледяным голосом поинтересовался Макс.
— А ты не в курсе? — усмехнулся Эрик, но заметив, что парень на самом деле не понимает его намёков, дико расхохотался. Но в этом смехе злости было куда больше, чем веселья… даже жутко стало.
— В курсе чего? — Максу явно не нравилось, что над ним так откровенно потешаются, и тут случилось то, чего в этой комнате точно никто не мог ожидать.
Отлипнув от камина и сделав два молниеносных шага в сторону Эрика, он вдруг остановился прямо перед ним, и лёгким движением опустил ладонь на его плечо. Этот жест мог бы кому-то показаться дружеским, если бы не сопровождался ехидной ухмылкой Максика, для которого это считалось настоящим вызовом. Да и Эрик не стал терпеть такую наглость, по отношению к своей персоне…
Их взгляды встретились, подобно двум идеально заточенным кинжалам, а в комнате повисло такое плотное напряжение, что казалось, его можно потрогать руками.
— Ты не посмеешь, — прошипел Эрик, скидывая с плеча руку противника.
— С чего ты взял? — всё тем же насмешливо озлобленным тоном поинтересовался мой друг.
— Руки коротковаты.
— А у самого-то? — усмехнулся Макс. — Или тебе длинный язык компенсирует все умения?
Было видно, как от такой наглости нервы Эрика медленно лопаются, готовясь выпустить наружу весь его гнев.
— А ты, я вижу, с головой не дружишь, — грубо ответил он. — Впрочем, с такими генами, я вообще удивляюсь, как ты до сих пор жив!
— Ты что-то имеешь против моих генов? — улыбочка Макса медленно превращалась в оскал.
— Нет, что ты? — судя по всему Эрик, наконец, понял, где слабое место у этого непробиваемого юноши, и решил добить его своим самым любимым оружием — словом. — В нашей семейке просто прекрасный генофонд, да только полукровки в ней до этого не рождались.