Тела лежали сплетёнными конечностями, всё ещё пылая жаром недавней страсти. Кожа была влажной и липкой от пота, мышцы приятно ныли от напряжения и наслаждения. Воздух в комнате оставался тяжёлым и сладким, наполненным смесью их ароматов — дикой, древесной мужской сущности Зетринна и цветочной, нежной женственности Элеи.
Зетринн медленно, почти лениво подался вперед и прикоснулся своими губами к ее щеке. Поцелуй был легким, почти невесомым, он горел на ее коже, как клеймо.
— Я так сильно скучал по тебе, — прошептал, и голос, обычно такой твердый и властный, звучал приглушенно, с непривычной, ранящей душу уязвимостью.
Элея медленно повернула голову к Зетринну, серые глаза, широкие и сияющие от переполнявших чувств, встретились с горящим золотым взглядом. Губы дрогнули, и наконец, после стольких месяцев борьбы, отрицания и страха, с них сорвалась горькая и сладкая правда.
— Я тоже, — выдохнула Элея.
Она вглядывалась в золотые глаза, пытаясь найти в них привычную насмешку, холодность, скрытую угрозу — всё то, что заставляло держать оборону. Но вместо этого открылось лишь бескрайнее, бездонное море любви.
— Что будет дальше? — тихо прозвучал голос Элеи, почти робко, нарушая тишину.
— Как… У меня так много вопросов… Мы теперь… вместе? Пара?… Как семья? И как простая смертная сможет выносить такое могущественное существо…
Элея попыталась отвести взгляд, внезапно смущенная своими страхами и неуверенностью.
Но Зетринн мягко, но неумолимо подхватил подбородок пальцами, возвращая лицо к себе, заставляя вновь встретиться взглядами.
— Я же сказал, не бойся, — голос зазвучал тверже, обретая привычные властные нотки, но в них теперь чувствовалась непоколебимая уверенность и обещание защиты.
— Я все решу. Да, мы не сталкивались с рождением еще одного Темного Духа, но существуют древние писания, оставленные самими древними богами, есть ритуалы. Моя сестра уже передала нашему ребенку часть энергии других — это первый шаг… Пока плод только созревает… И ты не будешь рожать в обычном понимании этого слова…
Зетринн сделал паузу, замечая, как глаза Элеи от ужаса и непонимания стали еще шире.
— Но к этому мы вернемся позже. Вынашивать его придется дольше, чем обычного ребенка…
Снова замолчал, внимательно наблюдая за реакцией Элеи, и выражение лица смягчилось.
— Элея, не бойся. Я пройду через все это с тобой, сделаю так, что боли не почувствуешь. Я буду рядом в каждый момент. И да, мы пара, мы вместе… У вас, людей, это… Выглядит как брак? Хочешь этого? Семьи? Для меня значение «пара» уже включает все вышеперечисленное. Но если нужно какое-то другое, человеческое понимание — скажи, и я все сделаю.
Элея слушала, потрясённая. Мысли путались, сердце бешено колотилось. Спрашивать больше подробностей только пугало сильнее. Она молча кивнула, понимая: сам факт их единства уже был величайшим даром и настоящим чудом.
— Элея, — голос Зетринна внезапно стал тише, неуверенным, и это прозвучало так нехарактерно для могущественного Духа Тьмы, что тронуло Элею до глубины души.
— Ты любишь меня?
Элея посмотрела на Зетринна, на напряженное, полное надежды лицо, и легкая, счастливая усмешка коснулась губ.
— Люблю, — ответила просто и ясно, и в этом слове заключалась вся вселенная.
Зетринн выдохнул так, словно сбросил с плеч невероятную тяжесть, и снова крепко, почти до боли, прижал Элею к груди.
— Тогда просто прими все, — прошептал в волосы, дыхание было горячим и неровным. — Я постараюсь сделать тебя счастливой. Больше не убегай от меня.
Глубоко вдохнул ее аромат, словно пытаясь запечатлеть в себе навсегда.
Зетринн и Элея провели еще какое-то время в кровати, болтая о чем-то отстраненном и незначительном — о том, как изменился город, о глупых новостях, которые она читала.
И это простое, естественное общение оказалось тем самым исцеляющим бальзамом, в котором они оба так нуждались. Потом, по обоюдному, безмолвному согласию, они поднялись, чтобы пойти позавтракать.
На кухне Зетринн, оставшись в одних низко сидящих на бедрах черных штанах, с решительным видом взялся за приготовление завтрака.
Каждое его движение — поворот к плите, взбивание яиц в миске, нарезка бекона — было наполнено животной грацией и скрытой силой. Мышцы спины и плеч играли под кожей, когда он двигался, а низ живота и V-образная линия, уходящая под пояс штанов, заставляли кровь Элеи пульсировать быстрее.
Она сидела за барной стойкой, сжимая в ладонях теплую чашку с кофе, и не могла оторвать от него взгляд. Зетринн был прекрасен в своей естественной, неосознанной сексуальности, и это зрелище сладко сводило ее с ума.