— Это... наука? — прошептал он, когда над их головами с треском загорелся уличный фонарь. В голосе звучало не столько удивление, сколько глубокая обида — будто сама природа предала его, позволив людям так бесцеремонно исказить миропорядок.
Зетринн стоял рядом, скрестив на груди мощные руки. Золотые глаза холодно отражали городские огни.
— Да. Они нашли способ жить без магии. Но она не исчезла полностью.
Арион сжал кулаки до хруста костяшек, пытаясь уловить слабые отголоски природной энергии. Они были такими тонкими, такими жалкими...
— Как ты мог допустить это? — голос дрогнул от ярости. Вопрос был обращен не к Зетринну, а скорее ко всему миру.
Элея стояла чуть поодаль, сжимая в руках складки плаща. Чувствовала, как ледяной взгляд Ариона скользит по ней, словно по чему-то нечистому. Пальцы непроизвольно сжались — знала, что любое слово лишь разожжёт пламя его ненависти.
Боялась приблизиться, вина пробуждалась с новой силой рядом с Арионом.
Поздний вечер встретили на окраине города, в убогой гостинице, пахнущей плесенью и дешёвым табаком. Арион даже не взглянул на предложенную комнату — вышел во двор, где в одиночестве бродил среди чахлых деревьев, касаясь их коры длинными пальцами. Казалось, пытался услышать в них хоть отголосок былого могущества природы. Найти магию.
Зетринн наблюдал за ним из окна, лицо оставалось невозмутимым.
— Он не простит тебя. — произнёс холодно, не поворачиваясь к Элее.
Девушка сидела за грубым деревянным столом, пальцы нервно перебирали пожелтевшие края карты.
— Я знаю. — голос звучал глухо. Не смела поднять глаза.
— Но сейчас это не имеет значения. Мы должны найти остальных.
Элея развернула карту, тонкий указательный палец дрогнул, когда коснулся точки в восточных горах.
— Здесь... здесь была деревня. Теперь это глухой лес, но если печати ещё держатся...
И в этот момент...
Дверь распахнулась без стука. В проёме стоял Арион — белые волосы, растрёпанные ветром, казались серебристыми в лунном свете. Сделал шаг вперёд, в сторону замершей девушки. Холодные изумрудные глаза скользнули по карте, даже не удостоив Элею взглядом.
— Мы выдвигаемся завтра?
Зетринн медленно повернулся:
— Да. Ты готов?
Губы Ариона искривились в подобии улыбки, в которой не было ни капли тепла.
— Я готов найти её.
Никто не спрашивал, о ком речь. Все и так понимали.
Тишина.
Гнетущая.
Элея была лишней в этой комнате. Мужчины молчали в её присутствии слишком долго. Это сводило с ума. Приняв решение покинуть их, молча встала и закрыла за собой дверь, направилась в спальню.
Глубокая ночь.
Элея ворочалась на жёсткой кровати, пальцы впивались в подушку. За закрытыми веками всплывали образы прошлого — Арион, смотрящий на неё с таким презрением, будто она была чем-то отвратительным, прилипшим к его сапогу. Страшный сон, который говорил:
"Ты предала нас. Украла нашу силу. И теперь приползла помогать? Почему? Чтобы мы убили тебя быстрее?"
Дыхание участилось, в горле стоял ком. Закусила губу до крови, пытаясь заглушить внутренний голос, звучавший точь-в-точь как Арион.
Дрожала. Пот стекал по лбу.
Дверь скрипнула. Тяжёлые шаги раздались по скрипучему полу. Элея не открывала глаз — узнала это присутствие по мурашкам на коже.
— Ты не спишь. — голос Зетринна звучал как грубый шёпот.
Даже с закрытыми глазами ощущала его внимательный, пристальный взгляд.
"Зачем он пришёл? Уходи... прошу!"
Молилась в мыслях.
— Нет. — не стала притворяться. Голос дрожал.
Кровать прогнулась под его весом. Пальцы, тёплые и шершавые, скользнули по щеке, заставив сердце бешено колотиться.
"Не нужно быть таким добрым... Прекрати!"
Кричало сердце, а тело подавалось желанным прикосновениям.
— Арион не убьёт тебя. Пока ты мне нужна.
Элея горько усмехнулась:
— Это должно меня утешить?
Голос звучал жалким. Стена холода рухнула, и вот сейчас она уязвима, показывает страх.
Он наклонился ближе, дыхание обожгло шею.
— Ты боишься его?
— Боюсь того, что будет, когда все они проснутся. — призналась наконец сама себе, и в голосе звучала настоящая, животная дрожь.
Зетринн рассмеялся печально и низко, по-звериному. Зубы слегка сомкнулись на плече, оставляя метку.
Губы нашли её губы в темноте, и Элея с отчаянием поняла, что тело отвечает на этот поцелуй, даже когда разум кричит о предательстве. Не могла отстраниться. Он был ей нужен.