Зетринн вышел следом. Золотые глаза скользнули по толпе с холодным безразличием.
— Я же говорил — мир изменился. Ты только зря нервы тратишь.
Элея молча вышла за ними. Чувствовала, как Арион бросает на нее ядовитые взгляды — каждый такой взгляд словно говорил: "Ты здесь лишняя".
Медленно двинулись по перрону к зданию вокзала. Арион шел, высокомерно отстраняясь от случайных касаний прохожих, нос морщился от отвращения.
— И куда теперь? — бросил через плечо.
— Речной порт, — Элея тихо прошептала, обходя их и направляясь вперед.
— Оттуда на восток, — равнодушно ответил Зетринн, не отрываясь от изучения карты.
Элея, не дожидаясь указаний, направилась к кассе. Тонкие пальцы сжали кошелек, девушка чувствовала себя дискомфортно, вся атмосфера вокруг Ариона кричала ей исчезнуть. Хотя прекрасно понимала: как только найдут всех Духов Тьмы, присутствие станет не просто ненужным, но нежелательным. Убьют? Или будут мстить? Наказание ждет, нужно это принять.
Пока покупала билеты, Зетринн и Арион отошли в сторону. Сквозь шум толпы доносились обрывки их разговора: "...энергия слабеет...", "...должен быть где-то рядом...", "...предательница может помешать..."
Элея сглотнула ком в горле и крепче сжала билеты в руке. Путь предстоял долгий — сначала по реке до восточных деревень, а там...
Уверенности становилось все меньше и меньше. Говорила Зетринну, что готова умереть, но это было не так. Просто из чувства вины не видела другого выхода. Но вот этот волк заставил думать по-другому. Есть ли надежда на нормальную жизнь после всего, что произойдет?
Отпустит ли Зетринн? Сможет выпросить прощение у остальных?
Паром отчалил от причала с глухим скрежетом дерева о камень. Элея стояла у борта, наблюдая, как берега Креншта медленно отдаляются. Вода в реке была мутной, цвета ржавого железа, и пахла тиной и рыбой. Арион, сидя на корме, с отвращением смотрел на водную гладь — белые одежды резко выделялись среди грязных плащей и рваных рубах местных перевозчиков.
Три дня пути превратились в муку для белого тигра. Не выносил человеческой толчеи, вонючих табачных трубок и постоянного детского плача. Зетринн же оставался невозмутим, часами стоя у носовой части и наблюдая за меняющимся пейзажем. Лишь иногда пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, когда особенно навязчивые пассажиры пытались завязать беседу.
Когда на четвертый день показались первые признаки поселения — покосившиеся рыбацкие хижины и сети, развешанные для просушки, — Элея почувствовала облегчение. Но оно быстро сменилось тревогой.
Деревня "Восточный Клык" — так называлось это место на старых картах.
Домишки, слепленные из серого камня и потемневшего от времени дерева, жались друг к другу, будто пытаясь согреться. Кривые улочки спускались к воде каменными ступенями, поросшими мхом.
На центральной площади стоял колодец с облупившейся краской на срубе. Рядом — полуразрушенная часовня с провалившейся крышей. Сквозь зияющие дыры в стенах виднелись остатки фресок, изображающих каких-то забытых святых. Воздух пах сыростью, дымом и чем-то кислым — возможно, забродившим зерном из опустевших амбаров.
— Тут точно можно жить? — проворчал Арион, когда они остановились перед единственной сохранившейся гостиницей "У седого Кота". Двухэтажное здание с покосившейся вывеской выглядело ненамного лучше остальных построек.
Пока Элея договаривалась о ночлеге у глуховатого старика-хозяина, мужчины отошли в сторону. Арион резко схватил Зетринна за рукав:
— Оставь ее здесь. Она нам только мешать будет.
Зетринн медленно повернул голову, золотые глаза сузились:
— Элея помогла найти тебя.
— Она же предательница! — с силой выдохнул через нос. — Каждый раз, когда вижу... Эти жалкие попытки помочь, этот виноватый взгляд... Готов убить, Зетринн, больше предупреждать не буду.
Ветер донес обрывки их разговора до Элеи, но сделала вид, что не слышит, продолжая разговаривать со стариком. Пальцы нервно теребили шнурок от кошелька.
— Арион, ты не причинишь вреда, — наконец произнес Зетринн, голос звучал как скрежет камней. — Но я тебя услышал. Понимаю твои эмоции.
— Зетринн, поиграл и хватит, ты не такой. Всегда убивал неугодных, а тут предали семью. Почему простил ее?
Зетринн молчал. Взгляд скользил по хрупкой фигуре девушки.
Арион резко развернулся и вошел в гостиницу, хлопнув дверью так, что с потолка посыпалась штукатурка. Зетринн еще мгновение постоял, затем медленно последовал за ним. Тень, удлиненная закатным солнцем, на мгновение приняла очертания огромного волка.