В этот раз взяли две отдельные комнаты на разных этажах.
Ночью, когда Элея безуспешно пыталась заснуть, почувствовала легкое дрожание в воздухе — будто что-то огромное и древнее шевельнулось под землей. То же ощутили Зетринн и Арион. Вышли во двор, где Арион сразу же закрыл глаза, пытаясь уловить источник.
— Это не просто рядом... — прошептал, и в голосе впервые прозвучала надежда. — Это кто-то из наших.
Зетринн кивнул, золотые глаза сверкнули в темноте:
— Энергия слишком хаотичная. Кто-то заперт, но борется.
Элея хотела что-то сказать, но Арион резко обернулся, взгляд прожигал насквозь:
— Ты останешься здесь.
Зетринн не возразил. Золотые глаза скользнули по Элее, но в них не было привычной насмешки или желания.
— Вернёмся к утру, — сказал и, развернувшись, пошёл за Арионом в сторону леса.
Элея осталась одна.
Стояла на пороге гостиницы, чувствуя, как холодный ветер пробирается под сорочку. Впервые за долгое время ощутила себя... ненужной.
"Что я делаю здесь? Они ненавидят меня. Зетринн... просто использует. А когда всё закончится? Что со мной будет? Какую месть выберут?"
Сжала пальцы, пытаясь заглушить боль в груди. Но хуже всего было осознание: привязалась к нему. К грубости, к властности, к тому, как смотрел, словно она принадлежала только ему.
И это пугало.
"Почему? Почему так больно от того, что ушел? Почему чувствую себя брошенной?"
Закрыла глаза, и перед ней всплыли воспоминания — его руки на теле, его губы, звериный рык, когда забирал снова и снова...
"Нет. Это не может быть правдой. Я не могу... не должна... Будет больнее..."
Сердце уже знало ответ, который разрушит жизнь до конца, если признает.
Зетринн и Арион шли по тропе, которая становилась всё уже, пока не исчезла совсем. Лес вокруг был густым, древним, деревья — скрюченными, будто застывшими в вечном страдании.
Увидели его.
Разрушенный храм.
Когда-то это было величественное здание, но теперь остались лишь полуразрушенные стены, покрытые мхом и плющом. Колонны лежали на земле, словно поваленные великаном, а алтарь в центре был расколот пополам.
Посреди храма зияла огромная дыра, уходящая вглубь земли.
Арион подошёл к краю и замер.
— Там внизу... — прошептал, и в голосе смешались надежда и тревога.
Зетринн почувствовал раньше, чем увидел. Темная энергия, густая, поднималась из глубины.
— Пойдём, — сказал и, не раздумывая, шагнул в пропасть.
Арион последовал за ним.
Темнота поглотила. Каждый шаг вниз по скользким каменным ступеням отзывался глухим эхом. Ступени, выточенные неизвестно кем и когда, были покрыты слоем влажной плесени, отчего ноги то и дело норовили соскользнуть в черную бездну. Воздух с каждым шагом становился гуще, насыщаясь запахом затхлой сырости вековых камней.
Когда наконец ступили на ровный пол подземного зала, перед ними открылось зрелище, от которого захватило дух. Огромное помещение, вырубленное в скальной породе, уходило в темноту на десятки метров. Стены испещрены фресками, некогда яркими, ныне почти полностью стертыми временем. Лишь кое-где угадывались:
Размытые силуэты сражающихся воинов с оружием нечеловеческих пропорций.
Сцены ритуалов с участниками в звериных масках.
Символы, напоминающие руны, но куда более древние и зловещие.
С потолка свисали толстые корни древних деревьев, проросших сквозь каменную толщу — извивались, словно живые щупальца, иногда капая вязкой субстанцией, оставлявшей на камнях едкий дымок.
В самом центре зала, вмонтированные в каменный пол, зияли двери, выкованные из черного металла. Покрыты сложнейшей вязью рун, которые слабо светились зловещим мерцанием.
Арион сделал шаг вперед, обычно бесстрастное лицо исказила гримаса. Протянул дрожащую руку, но не посмел коснуться:
— Это... — голос, обычно звучный и уверенный, предательски дрогнул, — Здесь... чувствую...
Зетринн без колебаний приложил ладонь к ледяной поверхности дверей. Металл под пальцами вдруг ожил — руны вспыхнули ярче, а из глубины донесся глухой стук, будто что-то огромное билось о преграду изнутри.
— Здесь... — произнес, и в голосе впервые за века прозвучали ноты чего-то, похожего на волнение.
Тишину вновь нарушил стук — теперь явственнее, яростнее. Из щели между дверями вырвалась тонкая струйка черного дыма, которая тут же обвилась вокруг запястья Зетринна, словно умоляя о помощи.
Из-за дверей донесся жалобный вой – протяжный, полный боли и безумия. Сердце Ариона сжалось, как в тисках. Узнал этот голос – Астелла.