— Не следовало выходить.
Элея не отводила глаз. Золотые глаза, всегда смотревшие с желанием и иногда с заботой, были отстранёнными. Сердце предательски сжалось, к горлу подкатил ком.
— Ждала вас, — сказала тихо.
— Зачем?
— Чтобы узнать... нашли...
Зетринн смерил взглядом.
— Нашли. Но ты для неё мертва.
Элея сжала руки, но кивнула.
— Понимаю.
— Нет, не понимаешь. — Приблизился, в глазах горело что-то опасное. — Астелла не простит. Никогда.
Элея закрыла глаза. Задержала дыхание и спросила.
— А ты?
Тишина повисла между ними, тяжёлая и звенящая, будто перед грозой. Зетринн смотрел на Элею, золотые глаза, всегда яростные и властные, сейчас казались усталыми. В них плескалась печаль — глубокая, древняя.
Медленно протянул руку, пальцы коснулись щеки, провели по ней, словно запоминая каждую черту.
— Тебе лучше покинуть это место до рассвета, — прошептал, голос звучал тише ветра, но каждое слово вонзалось в сердце.
Элея замерла.
— Что?
Молчание.
Боль пронзила грудь, резкая, как удар кинжала.
— Зетринн... а как же остальные Дети Тьмы? — голос дрогнул, будто уже знала ответ.
Вздохнул, отводя взгляд.
— Отметь на карте примерные места. Мы сами найдём.
Губы искривились в горькой усмешке.
— Чувствуем себе подобных. Сегодня разбил печать — они слабы против моей силы.
Элея задрожала, руки обхватили себя, будто пытаясь удержать рассыпающиеся осколки того, что ещё минуту назад казалось миром.
— Ты свободна, — сказал, и эти слова прозвучали как приговор. — Ты же хотела этого?
Подняла на него глаза, ища во взгляде хоть каплю сомнения, но там была лишь решимость.
— Не допущу остальных до тебя. Живи как хочешь.
С этими словами развернулся и пошёл к гостинице, не оглядываясь.
— Зетринн?! — голос сорвался, в нём смешались отчаяние и неверие.
Остановился, но не обернулся.
— Никто из них не простит. — Голос стал ледяным, словно зимний ветер, вымораживающий душу. — Умрёшь, оставшись тут. Прощай.
Элея замерла.
Весь мир рухнул.
Рассыпался на кусочки.
Стояла одна, в глухой ночной тишине, и больше не было ни замка в небе, ни чёрного волка, ни его жестоких объятий, в которых, как ни старалась, чувствовала себя своей.
Больше не было ничего.
23. Свобода?
Перрон был пуст.
Холодный предрассветный ветер гулял между деревянными досками, цепляясь за подол платья Элеи, словно последнее прикосновение того мира, который она теряла. Девушка стояла неподвижно, пальцы впились в сумку до боли, но эта боль была ничто по сравнению с тем, что разрывало её изнутри.
Небо на востоке постепенно светлело, но для Элеи мир словно погрузился в вечные сумерки. Краски потускнели, звуки приглушились — даже шум приближающегося поезда доносился будто сквозь толщу воды.
"Свободна".
Это слово, которое она так жаждала услышать, теперь обжигало горькой насмешкой. Не освобождение — изгнание. Не милость — приговор. Он просто... отпустил её. Как ненужную вещь. Как случайного попутчика, с которым закончился общий путь.
Губы дрогнули в попытке улыбнуться — ведь это же то, чего она хотела?
Избавиться от его власти, от цепких рук, от невыносимого чувства, что принадлежит ему.
Но почему тогда в груди такая пустота?
Поезд, скрипя тормозами, остановился перед ней. Двери распахнулись, приглашая войти. Элея медленно обернулась — последний взгляд на город.
Может быть, он придёт, остановит?
Но нет.
Никого.
Он не пришёл.
Первый шаг дался с невероятным трудом — ноги словно налились свинцом. Второй — легче. К третьему она почти не чувствовала земли под ногами.
— Прощай... — прошептали её губы, но ветер унёс слова в никуда.
Вагон встретил затхлым запахом старых сидений и табака. Купе оказалось удивительно маленьким — будто весь мир сжался до этих четырёх стен. Элея опустилась на жёсткое сиденье и только тогда поняла, что дрожит.
Руки сами потянулись к лицу — сухие, горячие. Ни слёз, ни истерики. Только странная, леденящая пустота.
"Что теперь?"
В голове крутились обрывки мыслей, но ни одна не складывалась в чёткий план. Вернуться домой? А что там ждёт? Пустые стены, которые будут молча напоминать о каждом моменте, проведённом с ним?
Пальцы непроизвольно сжали подол платья.
"Как жить дальше?"
Этот вопрос повис в воздухе, не находя ответа. Элея закрыла глаза, и тогда — наконец-то — первая слеза скатилась по щеке. Горячая, солёная, живая. За ней вторая. Третья.
Она не рыдала — слёзы текли тихо, как дождь за окном.
Осознание пришло внезапно, ударив с новой силой: без него нет будущего. Нет цели. Нет... смысла.