Зетринн забрал с собой всё — даже ненависть и желание искупить вину. Оставил только зияющую пустоту, которая с каждой минутой становилась невыносимее.
— Предательница получает по заслугам... — прошептала она себе.
Поезд дёрнулся, начиная движение. За окном поплыли серые пейзажи, но Элея их не видела. Всё её существо было обращено внутрь — в эту новую, страшную реальность, где его больше нет.
— Зетринн... — её губы беззвучно сложились в его имя. — Найди их всех. И... прости меня.
Желанная свобода оказалась хуже любого плена.
Элея откинулась на спинку сиденья, закрывая глаза. Возможно, во сне будет легче.
Но даже там её ждали только тени прошлого.
Путь был долгим.
Истрорк встретил девушку серым небом, словно отражавшим состояние её души. Холодные капли дождя стекали по щекам, будто её собственные слёзы. Город, некогда полный яркости и жизни, теперь казался безжизненным — как и её сердце.
Квартира встретила ледяным молчанием.
Воздух здесь не двигался с тех пор, как она ушла, застыв в ожидании. Элея медленно провела пальцами по пыльному столу, оставляя следы на поверхности. Каждая вещь напоминала о прежней жизни — той, что была до него. Но теперь эти воспоминания казались чужими, будто принадлежали другой девушке.
Первые ночи были настоящей пыткой.
Она ложилась в постель, зарывалась лицом в подушку, всё ещё хранящую слабый отголосок его запаха — тёмной магии и чего-то неуловимо дикого. Тело предательски вспоминало его прикосновения: как сильные руки сковывали, от которых так хотелось вырваться. В темноте чудился голос Зетринна, тот самый, что шептал на грани рычания: "Ты моя". И самое страшное — она больше не могла отрицать: хотела принадлежать ему.
Когда иллюзии рассеивались, приходило осознание пустоты. Тогда начинались слёзы — тихие, беззвучные, но безостановочные. Элея ненавидела себя за слабость, за то, что не смогла сопротивляться ни ему тогда, ни тоске теперь. За то, что даже его жестокость в воспоминаниях казалась проявлением странной заботы.
К концу недели она перестала обманывать себя.
Правда была невыносима, но от неё нельзя было убежать: Элея любила его. Любила этого монстра, этого тёмного волка, разорвавшего её жизнь на "до" и "после". Любила его ярость, неумолимость, даже те моменты, когда он причинял боль. Потому что в этой боли было больше страсти и правды, чем во всей прежней жизни.
Мысль о том, что это чувство могло жить в ней и раньше, проскользнула как холодная змея. Нет, если бы она любила Зетринна тогда, разве предала бы? Но почему же теперь это жгло изнутри, оставляя кровавые раны на душе?
Дни теряли смысл и очертания.
Элея не открывала шторы, за которыми в небе висел проклятый остров и замок — вечное напоминание о снах, ставших явью, и о потере, казавшейся невосполнимой.
Но вечно прятаться было нельзя. В дождливый понедельник, когда ливень стучал по крышам в такт разбитому сердцу, девушка собралась с силами и решила взять себя в руки.
Раздумывая, как вытащить себя из этого состояния, пришла к выводу: нужна встряска, такая, чтобы перебила эмоции к Зетринну. Долго размышляла и решила — нужно посетить место, где раньше работала. Это будет стыдно и унизительно, попроситься обратно... Но ей нужна была новая боль или эмоция, чтобы начать как-то жить.
Дождь стучал по зонту, словно пытаясь отбить последние остатки решимости. Элея стояла перед знакомым зданием, пальцы судорожно сжимали ручку сумки. Полгода. Полгода с тех пор, как она в последний раз переступала этот порог.
Элея невольно подняла глаза к небу, и сердце сжалось так резко, что дыхание перехватило. Этот замок, этот остров... Всё это когда-то снилось.
Резко отвела взгляд. Нет. Не сейчас.
Офисное здание, некогда разрушенное землетрясением, теперь стояло величественное и незыблемое, будто ничего и не произошло. Как будто не было ни катастрофы, ни летающего острова, ни... его.
Элея глубоко вдохнула и шагнула внутрь.
Медленно шла по холлу.
Помнила этот путь до мелочей. Сколько раз спешила сюда утром на работу? Сколько раз стояла перед этим лифтом, думая о предстоящем дне?
Но теперь всё было иначе.
И вдруг...
Двери раздвинулись.
И...
Он.
Арден.
Бывший начальник. Человек, который когда-то смотрел с теплотой, а потом — с болью.
Стоял, застыв в полушаге, зелёные глаза расширились. Папки выскользнули из рук, бумаги рассыпались по полу с тихим шелестом.
Тишина.