Нет! Ты хочешь быстрее добраться до своего телефона, – нашептывал проклятый внутренний голос.
Мне хотелось скривиться, но сохранял безмятежное лицо, продолжая сверлить Дайго взглядом. Новоиспечённый тесть отвечал тем же, перебирая при этом пухлыми пальцами белоснежные чётки с желтоватым отливом, идеально гармонирующие с цветом его костюма.
Подготовился, чертяка…
В комнате висела напряжённая тишина, которую разбавляли щелчки бусин.
И вдруг он закашлялся – тяжело, всей грудью. Дайго быстро достал из кармана белый платок с монограммой и приложил его к губам. Отдышался. И с невозмутимым видом убрал платок обратно. Но я заметил, что на белоснежном платке – появились красные пятна.
Да, как не хорохорься, старый хрен, судя по всему, осталось тебе немного…
Но Дайго по-прежнему молчал – он ждал, когда я начну нервничать.
Хрена с два!
Развалившись в кресле, я не сводил глаз с Дайго. В его глазах читалось желание прикончить меня прямо здесь и сейчас.
Я понимал, что моя манера поведения – почти плевок в лицо их культуре. Здесь царили строгая иерархия, беспрекословное подчинение, культ силы и самурайская честь. А я, как последний гайджин, чужак, «положил» на все эти устои. Но именно сегодня он должен признать меня равным, иначе все наши усилия были зря.
Меня подбадривало то, что мы остались один на один, без переводчика, обычно крутящегося рядом. Дайго-то русским владеет очень даже неплохо, но об этом знают только самые близкие.
Когда Дайго добивался руки матери Юми, строптивая Анастасия поставила ему два условия: выучить русский и проникнуться её культурой. Дескать, выполнишь – тогда и подумаю. Вот так рыжая бестия из России схватила за яйца грозу Азии.
Нужно отдать ему должное, он не побоялся показаться уязвимым, принял вызов, и Анастасия ответила ему взаимностью. Она стала для него идеалом японской жены, но с той самой изюминкой.
Я уверен, что она прошла непростой путь и пожертвовала намного большим, чем Дайго, но и полученная в обмен на это награда, её не разочаровала. Муж, который даже спустя тридцать лет брака продолжал сдувать с неё пылинки и был готов положить весь мир к её ногам, это ли не награда?
Только вот чрезмерная любовь к дочери где-то дала сбой… Тот самый случай, когда отцовская любовь становилась наказаньем.
— Отец, — нарушил я затянувшееся молчание, бусины замерли в его руках. – Юми будет счастлива, вы можете быть спокойным.
— С чего такая уверенность? — произнёс он с настолько ужасным акцентом, что мне пришлось напрячь весь свой слух, чтобы понять сказанное.
— Поначалу будет непросто, как когда-то и вашей жене, но Юми будет счастлива. Я дал слово и не нарушу его.
— Это всё ваша учёба за рубежом…— ворчал Дайго, недовольно поджимая нижнюю губу,— Вот результат, ты! – он прервал наш зрительный контакт и поднялся с кресла, пряча чётки в карман.
— Отец, давайте уже примем настоящее…
Ну серьёзно, избавь меня от цирка, — мысленно молил я.
Он резко развернулся ко мне, посмотрел в глаза и сказал на японском:
— Сучонок!
Я что вслух произнёс?
— Ага, я – такой, — не остался я в долгу и ответил ему на его языке. В глазах его мелькнуло удивление, быстро сменившееся холодом.
— В любом случае я уже часть вашей семьи и заметьте, с вашего позволения.
— Я могу всё изменить в любую минуту!
— Нет. Вам интересны акватории на Дальнем Востоке, где моё влияние неоспоримо, а мне… — я сделал паузу, думая, стоит ли продолжать. Дайго и так прекрасно знал, но я решил договорить. — А меня очень интересуют ваши коллеги…
Одни, скорее всего, понадобятся для Кошки… Ох, как же я надеюсь, что не ошибся! – пульс от радостного предвкушения тут же заработал как пулемет. – Впрочем, были ещё другие коллеги Дайго… Те самые, из Кореи… Вернее, всего лишь один… Нужно было понять – имеет ли он отношение к покушению на меня…
Но на него не выйдешь – он, засел, гад, в своем пусанском логове, и хрен подберешься. Этот тип держал всю восточноазиатскую контрабанду в кулаке, но как его ни выманивали из тени – бесполезно. Словно призрак: неуловим, вездесущ и невидим. Никаких контактов с местными корейцами, только свои, закрытые каналы…
Его люди здесь, в России, работали как тени: мелькнут и исчезнут, не оставляя за собой никаких следов. Словом, очень уж непохоже на то, что произошло во Владике – на редкость топорно и грубо…
Мы с этим X в чем-то были похожи. Я был чист перед подпольем, даже мои партнеры не знали, с кем имеют дело. Для всех я – успешный бизнесмен, поднимаю российскую промышленность, «помогаю» менее удачливым, аккуратно поглощаю их активы. Так и он – о нем все слышали, его боялись, но никто не знал его в лицо, ни имени… Он работал только с избранными, а чтобы попасть в их число, нужно было, наверное, душу дьяволу продать. Я, ещё до покушения, кажется, уже все перепробовал, чтобы законтачиться с ним – без результата… Оставался последний шанс – Дайго.