Хитрый лис обернулся, внимательно посмотрел, но уже не пытался убить взглядом.
— Юми останется в Японии!
— Нет, я не могу оставить её там, где моя власть ничего не значит, вы не в счёт. Теперь она – моя забота.
Я вернул ему его же слова, те самые, что он когда-то бросил отцу Анастасии.
Впервые я увидел в его глазах что-то, отдаленно напоминающее уважение.
— Простите, но меня заждалась ваша дочь. – Я поднялся. Дайго отвернулся к окну.
Я пошёл к двери. Меня начало потряхивать от нетерпения, я хотел поскорее добраться до долбанного телефона.
— Стой! – прилетело мне в спину.
***
Войдя в президентский люкс, я тут же избавился от смокинга. В полумраке гостиной уютно потрескивал электрокамин. Юми сидела на диване, расслабленно откинувшись на спинку. Она уже успела переодеться в шелковый халатик, распустила волосы, и на лице не было ни грамма косметики – такая домашняя и безмятежная. Глаза ее были прикрыты.
— Почему не спишь? – спросил, проходя мимо и бросая смокинг на кресло.
— Живой? – приоткрывая глаза, спросила она в ответ.
— И даже с презентом, — я извлёк из кармана брюк чётки из слоновой кости.
Юми присвистнула и подняла большой палец правой руки вверх.
— Арон, ты чёртов гений!
— Не преувеличивай, я просто прислушался к твоим советам.
Её грудь начала дрожать от смеха.
— Мой отец тот ещё ублюдок, — сквозь смех выговорила она.
— Он не просто ублюдок, а сентиментальный ублюдок, — ответил я, заражаясь её смехом.
— Не вздумай потерять его чётки, — смахивая слезу, уже серьёзным голосом, сказала она. – Отец зациклен на мелочах и нюансах.
Чётки взмыли в воздух и, описав короткую дугу, вернулись в мою ладонь. Я небрежно бросил их на кофейный столик у самых ног Юми. Её пальцы тут же подхватили их и начала перебирать бусины.
— Такими темпами он сделает тебя своим преемником.
— Спасибо, обойдусь, — отрезал я, даже не обернувшись.
Её слова вызвали у меня лишь презрительное фырканье. Я направился к бару, плеснул себе бренди и, сделав обжигающий горло глоток, кивком предложил ей составить компанию. Она лишь отрицательно качнула головой и, свернувшись калачиком, улеглась на диване, её пальцы не переставали перебирать четки.
— По сути, эта безделица — ключ от многих дверей. Уже завтра все его партнёры, что в Японии, что за ее пределами, узнают, что ты теперь его зять. А когда тебе что-то понадобится, и ты явишься к ним с этими четками в руках, они без лишних слов помогут тебе.
— Надо же – а я так легкомысленно отнёсся к ним, — пробормотал я, допивая виски и ставя стакан на барную стойку.
— Эти четки достались ему от деда, — задумчиво произнесла она, поднося их к глазам и внимательно разглядывая. — Отец никогда с ними не расставался. Считай, это его визитная карточка. Даже мне он никогда не давал их в руки.
— В чем дело? — спросил я, уловив в ее голосе скрытую грусть. Я подошел к дивану и присел рядом. Юми перевернулась и вложила четки в мою ладонь.
— Это его попытка замолить передо мной грех, — по ее щеке скатилась одинокая слеза. Я провел по ней большим пальцем. — Прости… — она поймала мою руку и поцеловала в ладонь.
— Не плачь…
— Не буду, — пообещала она, печально улыбаясь. – Никогда не смогу ему простить… за то… во что он превратил мою жизнь. Но прошу тебя, не вмешивайся! Хорошо?
— Хорошо, — пообещал я и пропустил шелковистые пряди её чёрных волос между пальцами.
В голове вдруг вспыхнули обрывки воспоминаний. Еще недавно на эти самые пальцы я наматывал локоны совсем другого цвета – белоснежные, словно первый снег. Невольно передернув плечами, я поднялся с дивана.
— Телефон мой не видела? – спросил я, глядя на Юми сверху вниз.
— На тумбочке возле кровати. Я туда положила.
Я почти бегом направился в спальню… Экран мобильного просто пылал от сотни непрочитанных сообщений.
Чёрт!
Я вбил пароль, и, нырнув в дебри непрочитанных, стал жадно выискивать сообщения от Михаила… или от нее. От Кошки – пусто, ни звука, а от детектива уже с десяток накопилось. Захожу в наш с ним чат, и словно ледяной душ: