Глава 13. Саша. «…на край света, в приют одиноких душ…»
За окном мелькали пейзажи, как кадры старого кино, – тоскливые поля сменялись, распускающими свои почки, рощами, словно сама природа оплакивала прошлое и приветствовала будущее. Мы ехали "на край света", туда, где заканчивается асфальт и начинается "территория сердца".
Вскоре впереди замаячил силуэт заброшенного дома – "приют одиноких душ". Я и не заметила, как мы свернули на поворот к деревне, где жила Наташа, но к ее дому мы не поехали, проехали другой улицей, на самый край деревни. Женя припарковался, заглушил двигатель, и тишина обрушилась на нас, словно лавина. Он молча вышел из машины, открыл мне дверь, и я, словно зачарованная, последовала за ним. Дом выглядел так, будто его вырвали из сказки братьев Гримм: обветшалые стены, зияющие глазницы окон, покосившаяся крыша.
- Здесь обитают привидения прошлого, – прошептала я, но Женя лишь улыбнулся в ответ. Знала бы я тогда, насколько оказалась права.
Войдя внутрь, я ощутила запах пустоты и одиночества – "аромат забытых надежд". Но пыли и запустения в доме не ощущалось. Было видно, что за ним следят. Но не живут. Солнечный свет проникал сквозь щели в стенах, рисуя причудливые узоры на полу. В центре комнаты стоял старый камин, словно алтарь, готовый воспылать пламенем страсти.
- Останемся здесь, я тут давно не был. Дом моих родителей. Когда-то мы тут жили. – сказал Женя, и в его голосе звучала решимость, не терпящая возражений. Была в его голосе и грусть воспоминаний.
Я помнила историю его детства, о том, как он рано остался без родителей. То, что он привез меня именно сюда многое для него значило. Я взяла его за руку…
Он обнял меня, прижал к себе, – в его объятиях я почувствовала себя в безопасности, как будто вернулась домой после долгого путешествия. И тут, глядя в его глаза, я поняла – "мы сами кузнецы своего счастья", и этот заброшенный дом станет нашим "раем в шалаше", где мы будем любить друг друга вечно… тогда мне хотелось так думать, вечно… а на меньшее я не согласна.
Женя держал меня за руку, и мы вместе начали исследовать этот "храм забвения". В каждой комнате чувствовалась тень минувшего, словно эхо чужих жизней. На стенах висели старенькие обои, словно полотна памяти, хранящие отпечатки прошлого. В углу стоял черный рояль, его клавиши покрылись безмолвно замерли, слегка тронутые пылью, словно слезами времени.
- Здесь когда-то звучала музыка, – заметила я, и Женя кивнул в знак согласия.
Мы поднялись на второй этаж. Пол скрипел под ногами, словно стонал от тяжести прожитых лет. В одной из комнат я обнаружила старое зеркало, его поверхность была мутной, словно затянутой пеленой тайн. Я посмотрела в него и увидела не только свое отражение, но и отблеск будущей жизни, которую мы здесь построим. "Зеркало души," – прошептала я, и Женя обнял меня со спины.
- Надо будет возродить дом, раньше я все не мог решиться. Даже приезжать сюда надолго не мог. Но когда увидел тебя сегодня утром захотелось именно сюда…
Вечером мы разожгли камин, и в комнате стало тепло и уютно. Пламя танцевало в очаге, словно языки любви, согревая наши сердца. Мы сидели на полу, прижавшись друг к другу, и смотрели на звезды в окне. "Звезды – это окна в небо, где любовь вечна," – сказала я, и Женя поцеловал меня в губы.
Женя принес старую гитару, найденную в дальней комнате, и умело перебирая струны, стал наигрывать какую-то грустную мелодию. А потом запел… тихо, нежно, мелодично… Песня Жени Трофимова «Море»… Его голос звучал так словно проникал под кожу, я слушала его и по щекам стекали слезы… Звуки, словно заблудшие души, блуждали по комнатам, наполняя дом новыми историями.
- Музыка – это лекарство для сердца," – сказал Женя, и я почувствовала, как мелодия проникает в самую глубь моей души, исцеляя старые раны.