Глава 14. «Мы - то, что мы любим»
Я пел одну из самых мною любимых песен. Помню, как впервые услышал её, и она, словно ядовитый плющ, тут же опутала сердце желанием сыграть её на гитаре. Серёга показал аккорды. Мне тянуло петь. Я волновался, но мне хотелось раскрыть ей весь свой мир… Она слушала, словно губка, впитывая каждое слово, и во влажной глубине её больших серых глаз задрожала и сорвалась слезинка, – бриллиант искреннего чувства.
В животе вспыхнул пожар. Боже, как она прекрасна! На щеках – румянец заката, губы приоткрыты в немом вопросе, дыхание сбивчиво, как у загнанной птицы. Взгляд невольно застыл на её вздымающейся и опадающей груди, – пульсирующем знаке жизни, призывающем к прикосновению… Всё, предел! Больше не в силах сдерживать бушующий океан страсти. Гитарный аккорд оборвался на полуслове. Обхватываю ладонями её мокрые от слёз щеки. Целую горячо, с исступлением утоляя жажду, собирая каждую солёную слезинку, словно драгоценный эликсир. Обжигаю губами ее губы, такие мягкие и нежные. Она стонет и вжимается в меня всем своим хрупким телом. Поцелуй начинается медленно, словно прикосновение крыла бабочки, затем, нарастая, превращается в ненасытный ураган, в котором языки встречаются и сплетаются в экстатическом танце, пронзая тело электрическим разрядом. Возбуждение – как цунами, накрывает с головой. В голове – оглушительный шум, тело – одна сплошная эрогенная зона, жаждущая ласки. Её тонкие пальцы проникают в мои волосы, сжимают их, и я издаю сдавленный рык, повинуясь первобытным инстинктам. Руки мои, словно слепые котята, исследуют её тело, лаская каждый изгиб. Шея, плечи, талия, грудь…
Её кожа – шёлк, опалённый солнцем, вздрагивает под моими прикосновениями. Соски напряглись, словно бутоны роз, готовые распуститься под лучами страсти. Я жадно целую ключицы, спускаясь всё ниже, к источнику её трепетного дыхания. Она тихонько стонет, выгибаясь навстречу моим ласкам, и этот звук – как самая прекрасная мелодия, которую я когда-либо слышал.
Пламя желания разгорается всё сильнее, превращая нас в два пылающих факела. Между нами – лишь тонкая грань, искра может воспламенить всё вокруг. Сбрасываю с себя рубашку, то же самое делает она, и вот мы – два обнажённых сердца, готовые слиться в едином ритме.
Её тело – совершенство, подобное статуе, изваянной античным мастером. Каждая линия, каждый изгиб – произведение искусства. Я целую её живот, чувствуя, как дрожит её нижняя губа. Её руки крепко обнимают мою голову, притягивая ближе.
Она шепчет моё имя, как молитву, как мантру, и этот шёпот – словно призыв из самой глубины её души, эхо вечности. Поднимаю её на руки, и она обвивает мою талию ногами, словно виноградная лоза – ствол дуба. Несу её в спальню, где нас ждёт ночь, сотканная из любви и страсти, ночь, выгравированная в памяти навечно.
Опускаю её на кровать. Наши пылающие взгляды встречаются. Она сидит на краю, глаза горят, губы приоткрыты, смотрит на меня так чувственно и проникновенно, что будоражит каждую клеточку. Хочется превратиться в дикого зверя, наброситься, поглотить… но страх спугнуть нежность останавливает. Это наш первый раз, он должен быть особенным, незабываемым… Но вот я снова вижу её глаза, затуманенные желанием, и сомнения терзают… А точно ли она ждет романтики и нежности? Встаю перед ней на колени, дышу словно после марафона… Медленно начинаю раздевать её, она смущается, но покорно отдается в мои руки…
Лунный свет, проникая сквозь неплотно зашторенные окна, ласкает её обнаженное тело, вычерчивая причудливые узоры на шелковистой коже. Она словно богиня, снизошедшая с небес, чтобы подарить мне мгновение вечности в объятиях страсти. Замираю, любуясь её совершенством, боясь разрушить эту хрупкую иллюзию. Нависаю над ней, и мои губы скользят по её животу, оставляя дорожку мурашек, словно искры. Она вздрагивает и прикрывает глаза, утопая в океане новых ощущений. Мои руки нежно ласкают её бёдра, пробуждая бурю чувств. В её глазах – отражение моей собственной страсти, безудержной и всепоглощающей. Она тянется ко мне, и наши губы сливаются в поцелуе, который обжигает до костей, испепеляет душу. Языки сплетаются в танце, и мытеряем счет времени, забывая обо всём на свете.