Глава 2. Где ты?
Это утро казалось совершенно обыкновенным, не отличаясь от множества предыдущих. В 5:50 Сашка, словно заведённый механизм, поднялась с постели. Отключив будильник, который изо дня в день ставила на 6:00, она накинула на плечо лёгкий, шелковый белый халатик и, как мягкая тень, побрела на кухню. В темноте, не включая свет, она нажала кнопку чайника, заранее набрав в него воды с вечера, и направилась в душ.
Тёплая вода стекала по её белоснежной коже, а она, запрокинув голову, подставила лицо под напор струй, закрыв глаза и позволяя водопаду очистить не только тело, но и мысли. Ранний душ не только бодрил и пробуждал — он наполнял её внутренней силой, словно искрящийся источник, очищая разум от роя и жужжания мыслей, как у трудолюбивых пчёл. Саша всё время думала. Ей казалось, что даже во сне её голова не знает покоя. Мозг перетирал потоки информации, переосмысляя и глубже вникая в вопросы: для чего мы рождаемся, как научиться забывать обиды, почему болеют дети, и зачем учёные создают вирусы, если не могут придумать к ним лекарства? Где обитают души после смерти и почему иногда так важно доказывать свою любовь, правоту и честность — стоит ли вообще это делать? Она засыпала, погружаясь в океан размышлений, которые продолжали плавать в её снах, принимая причудливые формы, трудно поддающиеся расшифровке.
Выйдя из душа, Саша всегда рисовала сердечко на запотевшем зеркале и, повязав полотенце вокруг головы, направлялась на кухню. Чайник уже вскипел, наполняя комнату ароматом горячего чая. Она заварила пакетированный кофе и, как уже стало привычным, подошла к окну. Но, к её удивлению, свет в окне напротив не горел. Прислонившись к стеклу, она не увидела знакомую и привычную глазам фигуру. С тревогой взглянула на часы. Пора бы! Залезая на подоконник, не отрывая взгляда от дома напротив, она с жадностью пила горячий кофе, ощущая, как обжигающий напиток плавно опускается в желудок. Жар охватил всё тело. Что-то было не так — волнение, сжавшее сердце, пронзило её мысль. Сашка не знала этого человека, но отсутствие привычного света в окне напротив вызвало в ней мрак тревоги. Мысли бурлили в сознании — далеко не позитивные. Может, что-то случилось? Она даже не допускала мысли, что человек в окне мог просто проспать или не ночевать дома. Да мало ли что могло произойти! Но Саша знала: она была не просто впечатлительной и чувствительной, а наделена удивительной интуицией. Именно она, в эту минуту, не давала покоя. Сашка чувствовала: в квартире напротив произошло что-то важное, но объяснить свои ощущения не могла.
От кофе больше не осталось наслаждения. Её охватила паника, волнение и страх. Собака, почувствовав беспокойство своей хозяйки, приоткрыла один глаз. По обычаю, старая такса долго спала на кровати Сашки, пока та не начинала заправлять постель. С годами она научилась не вставать рано утром, позволяя себе растянуться на всей кровати и доспать то, что не додремала Саша. Девушка очень любила свою таксу; мама подарила ей её, когда та была студенткой первого курса исторического факультета.
Поступив в университет, Александра съехала от родителей в однокомнатную квартиру, которую унаследовала от дедушки. Дедушка долго жил один, а потом, когда Саша поступила в университет, переехал к своей дочери – маме Александры. Так он хотел дать Сашке свободы, самостоятельности и ответственности. Да и сам Степан Петрович был уже в преклонном возрасте и Машенька, Мария Степановна – мама Саши, уговаривала отца переехать к ней. Ездить на другой конец города каждый день становилось проблемой, а не ездить она не могла. После смерти жены Степан Петрович сильно сдал, мог целый день не есть, смотреть в окно или читать книги. Мария, конечно переживала за отца, а с его переездом стало проще, и даже он сам, словно ожил. Одиночество для него было мучительно. Саша была единственной внучкой. Все замечали их особую связь; они понимали друг друга с полуслова и взгляда. Дедушка и внучка могли часами беседовать на кухне, словно два старых друга. Именно дед привил ей любовь к истории с малых лет. Она поступила на исторический факультет, и дедушка гордился ею. Закончив первый семестр на одни пятёрки, он подарил ей свою квартиру. Саша уговаривала его остаться, но он предпочёл вернуться к дочери, дав ей возможность жить самостоятельно. На новоселье родители подарили дочери собаку — чистокровную таксу шоколадного цвета с рыжими подпалинами. Тося, так назвали её, была независимой и своенравной. Чужих она не любила, встречая посетителей с неохотой. Хвостом виляла только Сашке, деду и иногда родителям, а ко всем остальным относилась настороженно — на кого-то рычала, на кого-то смотрела косо, выражая своё пренебрежительное „фи“, а к кому-то и вовсе не выходила на встречу, осуждая за то, что они посетили их дом.