Глава 23. Саша. Сложное решение.
Открываю глаза, как слепой крот. Сначала вообще не могу понять что происходит. Потом в голову врываются картинки как из дурацкого кино: Я смотрюсь в зеркало, любуясь укладкой, что сотворили мастера салона, вот уже я выбегаю на улицу, ловлю комплимент от проходившего мимо мужчины, улыбаюсь, а вот стою у дороги и жду когда загорится зеленый. Стою у самого края пешеходного перехода наготове, сжимаю в руках телефон, а потом визг, и слишком быстрое приближение белой большой машины… И темнота… Удар… еще удар… Лежу на асфальте, в глухой тишине. Смотрю на небо, оно особенно голубое, вокруг шум, но я ничего не понимаю. Потом под головой и спиной становится липко тепло, голова уползает в туман. Вдруг из пустоты доносится голос Жени, перевожу взгляд на голос. Он такой напуганный, глаз от слез не видно. Собираюсь с силами и хочу вытереть слезы, получается с трудом. Приходит мысль, что это конец. И Что я просто должна сказать ему, чтоб он запомнил, чтоб знал, что я люблю его… Я была уверенна , что уже не открою глаза.
Но глаза я открыла. Вижу Женьку, он рядом… Странное чувство, болит все выше пояса… и голова шумит… Он что то говорит, а я не слышу… Шум в голове всё глушит… Заходит доктор.
Доктор вытаскивает из меня трубки, светит в глаза и ощупывает. Сознание мое вырывается из тумана… медленно, но верно…
- Вы меня слышите? – сращивает мужчина в белом халате. И я киваю. – Говорить можете?
И я задумываюсь, почему я молчу. Пробую произнести слово…
- Да, - очень хрипло и тихо, но у меня получается.
- Это очень Хорошо, Александра. Что вы помните?
Я хрипло и медленно рассказываю свой день перед тем как оказалась на асфальте. Память никуда не делась. Я помнила всё. Далее врач стал меня ощупывать. Ребра сильно болели, больно было даже дышать. Мне сменили капельницы. Доктор Ощупывал руки, я чувствовала все особо остро, его горячие пальцы прощупывали каждый сантиметр … А потом он спустился к ногам и острая паника меня охватила. Я не чувствовала как он меня касается. Ничего. Я вообще не ощущала ничего, что было ниже поясницы. Словно у меня вообще там ничего не было…
Доктор беспокойно поднял вверх бровь:
- Ничего? – спросил он.
Я замотала головой, мне было больно ей двигать, но сейчас я даже не обращала на боль внимание, я даже ей была рада. Я бы хотела ощутить всю боль мира в ногах, лишь бы не это звенящее глухое чувство пустоты…
"Мы будем делать все возможное, чтобы вернуть чувствительность," - услышала я обрывок фразы доктора, словно эхо из далекой пещеры. Слова резанули острее скальпеля, оставляя рваную рану в душе. "Все возможное" – как мало, и как много в этой фразе. Надежда, тоненький луч света в кромешной тьме, и одновременно леденящий страх перед неизвестностью.
…
Женька держал мою руку, его глаза, полные слез и обожания, говорили больше любых слов. Его прикосновение было единственным якорем, удерживающим меня от бездны отчаяния. "Я буду с тобой, что бы ни случилось," - прошептал он, его голос дрожал. И в этот момент я поняла, что не одна. Что есть человек, готовый разделить со мной и боль, и надежду, и мрак, и свет. Но было одно большое НО…!