Глава 28. Саша. Спустя год.
Год волочился, как приговорённый к вечности, оставляя меня в том же плену неподвижности. Тщетные попытки встать – лишь жалкие потуги тени, пытающейся удержаться на ветру. Роман пылал верой за двоих, источая энтузиазм, словно солнце, не знающее заката. Я же оставалась загадкой для самой себя: зачем он, здоровый и полный сил, тратит жизнь на инвалида? Зачем? Каламбур судьбы, горький и ироничный. Мама и дед наведывались раз в два месяца, и наконец то в один и приездов привезли мою боевую подругу, Тоську. Собака, казалось, ликовала, блаженно подставляя свою серебряную морду солнцу. Иногда мы с Романом гуляли по набережной. Моя «старушка» резво неслась вперёд, но обратно уже ехала у меня на коленях, уставшая от счастья. С Романом у нее был холодный нейтралитет – не скалилась, как на Диму, но и вилянием хвоста не баловала.
Мой начальник, узнав о беде, бросил мне спасательный круг – удалённую работу. Статьи, сценарии, правки, речи… Вроде бы, нравилось. Вернее, было всё равно. Жизнь утратила вкус, оставив лишь привкус пепла. Единственное, что зажигало искры в душе – МОРЕ. Оно шептало о нашей первой встрече с Женькой, о первой ночи, когда звёзды падали к нашим ногам. Сны стали порталом в прошлое: его глаза, мои руки, тянущиеся в пустоту… Под маской анонимности, я следила за Женей в соцсетях. Он вернулся в деревню, один восстанавливал родовой дом. "Приют одиноких сердец", как он его однажды назвал. Гордость переполняла меня! Но сердце сжималось от боли, видя его перемену. Взгляд потух, словно догоревший костёр, он иссох, как дерево без влаги. Болен ли он? Этот вопрос терзал меня. Несколько раз я звонила ему с незнакомого номера. Он брал трубку, и мы молчали, разделенные пропастью невысказанных слов. Тишина кричала громче любых признаний, разрывая моё сердце на части. Я бессильно отключалась, утопая в сомнениях: правильно ли я поступила? Стоит ли снова появиться в его жизни?
В конце августа дед вывел Рому на «перекур». Знала я, зачем он это сделал. Подслушивать грешно, но любопытство сдавило горло стальным обручем.
- Как она? – спросил дед.
- Никак. Потеряла веру. – честно ответил Роман.
- Встанет ли? Твой опыт… – Дед цеплялся за надежду, словно утопающий за соломинку, и эта надежда ранила меня.
- Она не борется, Степан Петрович. Словно мертва… Я видел, как люди поднимались после худшего. У них был стимул. А у Саши… нет. – Роман замолчал, словно боялся произнести вслух самую страшную правду. – Она бы встала, если бы Он был рядом. Боюсь, она испугалась, что он не выдержит и бросит её. Поэтому бросила первой. Но не смогла пережить этого.
Дед молчал. Или я уже не слышала. Их голоса утонули в шуме крови, закипевшей в моих ушах. Они вышли за ворота, унося разговор в неизвестность. Меня затопила дурнота. Неужели я боялась быть отвергнутой? Неужели я ушла не из-за желания оградить его от себя, а из-за страха своей неполноценности? Слёзы душили, словно удавка. А потом… я не помню, как. Стакан полетел в стену, затем тарелка, ваза с цветами… Коляска кружилась по комнате, разнося в щепки всё, до чего могли дотянуться мои руки. На следующий день дед уехал.