Глава 30. Саша. И я решила, что позвоню ему.
Через пару дней – золотая поступь осени. Дедушка, словно осенний лист, сорвался слишком быстро, унесённый ветром неотложных дел, оставив в душе лишь смутное сожаление о несостоявшемся тепле. Я лелеяла надежду, что его визит продлится дольше, мечтала предложить ему гавань в моём доме. Но он, словно верный страж, твердил, что лучше бороздить просторы жизни, пока есть силы, чем навеки оторваться от бабушки, от её последнего пристанища. Каждый месяц, словно на свидание, он отправлялся к её могиле, с цветами, как вестник любви, не знающей границ времени и пространства.
Утро врывается в комнату серым лучом. Механически повторяю привычный ритуал и погружаюсь в работу, словно в омут. К пяти вечера является Роман, неся в руках хризантемы – цветы, от которых веет кладбищенской прохладой воспоминаний, заставляя сердце сжиматься от тоски. В памяти всплывает Дима, когда-то приносивший такие же хризантемы, и звонок Женьки, голос, прозвучавший как приговор: «Я жду тебя…».
Рома взволнован, словно море перед бурей. Пока мы пили чай, он хозяйственно собирал мою сумку для спортзала: кроссовки, бутылка воды, полотенце, сменная футболка… Наблюдая за его привычными движениями, отточенными до автоматизма, я вдруг почувствовала, как ледяной мрак окутывает моё сознание. Жизнь, словно по спирали, возвращается в атмосферу отношений, токсичных, как с Димой. "Не хочу… Не хочу… Не хочу…" – настойчиво барабанит в висках, словно похоронный марш.
– Я не поеду, – говорю, обрывая тишину, как струну.
Он выпрямляется и молча смотрит на меня, словно ищет ответ в глубине моих глаз.
– Не поеду. Ром, прости. Ты не приходи больше. И на эти бессмысленные занятия я тоже не буду ездить. Ты здоровый, привлекательный, добрый, честный мужчина. Ты тратишь своё время на меня, а я ничего не могу дать взамен. Это эгоистично с моей стороны.
Роман отступает, словно от удара, на несколько секунд замирает, потом притягивает стул и садится напротив. Берёт мои руки в свои и смотрит в глаза, не отрываясь, словно пытаясь прочесть мою душу. Его голос дрожит, но в нём звучит решимость и надежда.
– Саша, я потерял голову, как только увидел тебя. Порой удивляюсь, как ты не понимаешь, насколько ты прекрасна. Мне всё равно, ходишь ты или нет. Наплевать на это. Даже если ты никогда не сможешь полюбить меня хоть на крохотный процент так, как любишь этого своего Женю, я готов мириться и с этим. Моей любви хватит на двоих с головой. Я каждый день буду стараться сделать тебя счастливой, только позволь мне это. Я никогда не упрекну тебя в холодности, никогда не напомню о твоём прошлом после аварии. Я не буду требовать ничего взамен. Просто позволь мне быть рядом, заботиться о тебе. Ты же как брошенный котёнок, пропадёшь одна. Тоска и так тебя съедает. Это видно, Саша, забудь его уже и начни жить заново. В его голове ты его бросила. Скорее всего, первые месяцы он тебя любил, потом ненавидел, а сейчас, я уверен, у него уже кто-то есть.
Его слова давят на виски, словно тиски. Он словно вытягивает из меня жизнь, оставляя лишь пустоту.
– Ром, уходи. Я справлюсь. Пожалуйста.
Роман вспыхивает, словно факел, швыряет сумку в сторону, сносит вазу с цветами… "Дежавю какое-то…" – мелькает мысль.
– Ты дура, Сашка, дура! Зачахнешь тут одна, и никто тебя не спасёт! Дура!
В гневе он вылетает из дома, словно выпущенная стрела.
Я беру веник и совок, убираю осколки, потом шваброй вытираю воду, выбрасываю цветы. И знаете, ничего. Я просто ничего не ощущаю. Тихая, густая, бесшумная пустота, словно чёрная бездна, зияет внутри…
Ни эмоций, ни слёз, ни сожаления… Н И Ч Е Г О!
Я выезжаю на улицу, впервые одна, без сопровождения. Закрываю дом, подключаю наушники к телефону, забрасываю их на шею, укутываюсь в тёплый шарф, связанный мной же, когда разрабатывала руки после аварии.
Я спокойно управляю коляской, и мне не страшно ехать одной. У дороги я замираю на мгновение, впервые перехожу её сама, без помощи. Всегда меня сопровождал Рома, но его слова "ты не справишься" лишь разжигали во мне пламя борьбы. Оказалось, что все страхи лишь в моей голове. И никто не смотрит косо, не тычет в меня пальцем, на меня вообще не обращают внимания. И я даже чувствую себя как все…
Я еду к пирсу, добираюсь, когда у моря почти никого не осталось. Оно шумит и бьётся волнами о берег. Я подъезжаю к краю пирса, хватаюсь за ограждение и замираю. Есть дикое желание встать, бросить вызов всему миру. Но тут же в голове всплывают слова Романа: "…В его голове ты его бросила, скорее всего, первые месяцы он тебя любил, потом ненавидел, а сейчас, я уверен, у него уже кто-то есть…". И руки отпускают стальные перила. Я вставляю наушники, и в голове звучит любимая песня Трофимова "Море". Ставлю её на повтор и гоняю по кругу, словно молитву. Мне кажется, что Женька поёт её для меня, как тогда у камина, в наш первый раз… И становится тепло. Да, я так выбрала. Мне не нужен мужчина просто для того, чтобы он был. Я испытала в своей жизни самую яркую любовь, такую, какую дано испытать не каждому. И я научусь с этим жить, это больше не будет разбивать меня на части, это станет моим спасением… моим стимулом. И я решила, что позвоню ему. Но не знаю когда точно: сегодня, завтра, через год, через десять лет или умирающей старушкой… Это неважно, главное – я позвоню.
То ли от этих мыслей, то ли от чего-то ещё, меня сковывает странное чувство. Давно я не испытывала такого: дрожь по всему телу, как озноб, волна мурашек, зарождающаяся где-то глубоко внутри, становящаяся всё сильнее и сильнее, пока всё тело не покрывается гусиной кожей, и жар опаляет лицо, словно я наклонилась над пылающим костром… И волна мурашек, дрожи и огня хлынула в ноги с такой силой, что я вытащила наушники, прервала музыку, и шум волн эхом ударился в моё сознание. Я схватилась за перила и встала. Не упала сразу, как обычно это происходило. Ноги дрожали, но я стояла, врастая в землю и в холодное ограждение. Сердце отбивало громкий ритм, вторя волнам, рассекающим береговую линию. Я так резко встала, что коляска от моего толчка откатилась в сторону, но мне было всё равно. Пусть я потом упаду на асфальт, я доползу до коляски, но сейчас я стояла, и всё остальное не имело значения. Дрожь в ногах усилилась, я начала падать. Но тут чьи-то руки подхватили меня, и запах… этот сводящий с ума запах ударил в нос, проник под кожу, впился в сознание мёртвой хваткой, и я боялась посмотреть на того, кто держал меня, потому что в ту же секунду я знала, что это ОН… Или же я просто схожу с ума!