— Верно, скоро уже девочки проснутся, — поддакнула мама ей вслед и добавила уже мне: — Алисонька, ты, наверное, вся умаялась — иди отдохни. Да и нам не помешает.
Отец, который всё это время слушал мой рассказ с не читаемым выражением лица, поднялся. Поманил за собой, подхватил мой чемодан, который так и стоял у подножия деревянной лестницы, и первым поднялся на второй этаж. Толкнув плечом дверь в мою комнату, он оставил чемодан у входа. Коротко обнял, пожелал хорошего отдыха и вышел, оставив меня одну.
Стоя посреди комнаты на мягком розовом ковре-ромашке, я медленно осмотрелась.
К моему удивлению, здесь почти ничего не изменилось с тех пор, как я уехала в университет. Та же узкая кровать у стенки, плюшевый плед и целая компания игрушек. У окна — письменный стол. Тот же самый, за которым я учила уроки и на котором до сих пор оставались маркеров от моих творческих экспериментов.
На полках стояли фотографии: семья, одноклассники и старые друзья. Учебники по журналистике соседствовали с кулинарными книгами и журналами с потрёпанными уголками, которыми я зачитывалась по ночам. Там же были медали с кулинарных курсов и мой долгожданный диплом журналиста.
По коже пробежал лёгкий озноб. Накинув на плечи плед, я прижала к себе плюшевого медведя и села на кровать, продолжила разглядывать свою комнату, наполненную призраками прошлого.
В какой момент моя голова коснулась подушки, я уже не помнила. Зато отлично помнила, как резко проснулась от громких криков и визга.
— Лиска! Наконец-то ты приехала!
— Алиска! Я едва не родила, пока тебя ждала!
В мою комнату одна за другой влетели сёстры. Младшая — Света — в цветастой пижаме и халате, подбежала и тут же запрыгнула на кровать, отдавив мне ноги. Она счастливо улыбалась, и от уголков её глаз расползались смешные морщинки.
Следом, степенно и размеренно семеня, вошла Кристина. Одной рукой она придерживала большой круглый живот, а второй — держалась за поясницу.
В отличие от меня, обе сестры пошли в маму: миниатюрные, со светлыми тонкими волосами, серыми глазами и мягкими округлыми чертами. Улыбчивые и добродушные — две хохотушки, которые, кажется, могли рассмешить любого. На их фоне я всегда ощущала себя белой вороной. Точнее — чёрной: со своими тёмными волосами, белой кожей, которая никогда не загорала, и педантичностью, раздражавшей этих непосед.
Пока они носились во дворе и вечно что-то придумывали, я могла целыми днями торчать в комнате: лепила из пластилина посуду и еду, раскрашивала картинки и вообще была уверена, что лучший отдых — это когда никто тебя не трогает.
И всё же, как ни странно, мы с сёстрами искренне радовались друг другу. А когда они подросли, то объединились и начали подтрунивать над моей “нелюдимостью”.
— Встань с меня, — прохрипела, пытаясь спихнуть Свету, но та и не думала сдаваться. Схватив плюшевого медведя, она принялась шлёпать им меня, как подушкой, куда попадёт.
— Прекрати! Ты почти замужняя дама — тебе не пристало так себя вести, — простонала я сквозь смех и визг и всё-таки спихнула сестру на пол. Света с грохотом соскользнула вниз, не переставая хохотать.
Если кто-то в доме ещё и спал, то, готова спорить, после такого приветствия он точно проснулся.
— Алиса, что случилось? Почему ты не приехала на поезде, как обещала? — посерьёзнев, спросила Кристина и тяжело опустилась рядом на кровать. — Родители все извелись…
Я вздохнула и заново принялась рассказывать. Сначала сёстры задавали вопросы, стараясь вытянуть из меня больше подробностей, но потом разговор потёк сам собой. Они оказались прекрасными слушателями: перед ними не нужно было оправдываться, и это было несомненным плюсом. Я расслабилась и уже сама охотно рассказывала — во всех красках и пикантными подробностями.
Сёстры ахали там, где полагалось, изображали притворный ужас и с облегчением выдыхали, хватаясь за сердце. Наблюдать за ними было забавно, и я щедро подбрасывала деталей, расписывая свои злоключения всё ярче.
К концу рассказа голос у меня охрип, а горло пересохло. Зато в груди поселилась необъяснимая лёгкость — словно вместе со словами я сбросила тревоги и переживания последних дней.
— Ну признайся, — хитро прищурившись, начала Света, — он красивый?
— Ты о ком? — удивилась я, хотя уже знала, кто так заинтересовал мою младшую сестричку.
— Не притворяйся! — Света хлопнула меня по руке. — У тебя глаза блестят каждый раз, как ты о нём говоришь.