Совещание началось ровно в срок и потекло, как обычно, по заведённому распорядку. Менеджеры, журналисты, стажёры и обозреватели отчитывались Зотину о проделанной работе и рассказывали о планах на грядущий месяц. Я тоже без запинки представила свой отчёт, уложившись ровно в три минуты.
На этот раз, вопреки обыкновению, всё прошло идеально. Только меня почему-то больше не трогали ни успех, ни провал, если бы он вдруг случился.
Вернувшись в Москву, в оставшиеся дни отпуска я много гуляла по городу в одиночестве и думала.
Думала о том, какую жизнь я хотела бы иметь, и сопоставляла её с тем, что у меня есть сейчас. И ещё, как бы ни было больно, всё равно заставляла себя размышлять о работе. О том, чем я занимаюсь.
Нравится ли мне это на самом деле? Готова ли я и дальше посвящать всю себя делу, в котором уже давно не вижу смысла. Делу, от которого сердце не горит, а после каждого рабочего дня в груди поселяется сосущее чувство опустошения.
— Алиса Игоревна, задержитесь, пожалуйста, — сказал Андрей Викторович, когда объявил совещание оконченным.
Дима кинул на меня быстрый, заинтересованный взгляд, но почти сразу отвёл глаза и одним из первых вышел из кабинета.
— Алиса, у вас всё в порядке? — спросил Зотин, когда мы остались вдвоём.
— Да, конечно. А почему вы спрашиваете?
Он помедлил, внимательно разглядывая меня, и вместо ответа спросил:
— Может быть, вы держите на меня обиду за то, что я отправил вас в отпуск?
— Нет, ничуть. Напротив, я очень хорошо отдохнула, и за это вам благодарна.
Это была правда. Уже к концу отпуска я поняла, насколько измученной и дёрганой была в последние месяцы. И теперь, выйдя на работу, чувствовала себя гораздо спокойнее. Будто за это время мне удалось хоть немного нащупать внутри себя равновесие.
— Ну что ж, рад это слышать. Очень рад, — покивал Зотин.
Он вернулся за своё рабочее место и жестом предложил мне сесть.
— Я попросил вас остаться, Алиса Игоревна, потому что хочу сообщить вам важную информацию.
Я присела напротив, с интересом глядя на начальника.
— Помню, что вы давно просили о повышении, хотели стать журналистом. Так вот, этой осенью у нас освободится вакантное место, и я планирую отдать его вам.
— Хотите сказать, что теперь я буду писать полноценные статьи в журнале?
— Всё верно.
Зотин выжидающе смотрел на меня. Но я, вопреки его ожиданиям — да и своим собственным, — медлила с ответом.
— У меня есть время подумать?
— Да, — замялся Андрей Викторович, явно сбитый с толку моим ответом. — Да, Алиса Игоревна, конечно. Вы можете подумать. Все верно, не стоит принимать такое решение сгоряча. У нас ещё есть время.
Он кивнул, будто убеждая в первую очередь себя.
— Сообщите, пожалуйста, когда придёте к какому-то решению.
После работы я решила прогуляться и вернуться домой пешком.
Погода стояла летняя. Асфальт под ногами будто плавился от жары, но тёплый вечерний ветер обдувал лицо, играл с распущенными волосами и хоть немного спасал. Я шла медленно, без спешки, снова и снова возвращаясь мыслями к разговору с Зотиным.
Ещё месяц назад я бы, наверное, подпрыгнула до потолка от счастья. Долгожданное повышение. Полноценные статьи. Всё то, к чему я так долго стремилась.
Но сегодня это предложение не вызвало во мне тех чувств, которые должно было бы вызвать. Я не почувствовала ни радости, ни предвкушения — только странную, неприятную пустоту. И слишком ясный вопрос, от которого не получалось отмахнуться: а хочу ли я этого?
Я вспоминала Диму. Успешного журналиста, который почти жил на работе и часто работал по выходным. Вспоминала Егора — нашего лучшего, того самого, который тоже отдавал делу себя целиком. Я шла и думала: хочу ли я такую жизнь?
Было немного странно, что я вообще задаюсь этим вопросом. Раньше у меня был бы готов однозначный положительный ответ. А теперь сомнения раздирали меня на части.
Погружённая в свои размышления, я поняла, что забрела в район, где никогда раньше не бывала. Здесь было много красивых домов, и я с интересом разглядывала каждый: архитектуру, балконы, лепнину, окна, вывески. Как будто открывала для себя новый город.
Я остановилась у здания из красного кирпича. На вывеске значилось: бутик-отель «Mon Clé».
Широкая парадная лестница вела к дубовым распашным дверям. Окна первого этажа были украшены сухими цветами с иллюминацией. Место выглядело так уютно и аккуратно, что я невольно задержалась, разглядывая детали — и вдруг одна из дверей распахнулась.