-Хорошо, - выдохнула я, - я подыграю. Но у меня есть условия. Первое: после того, как все закончится, вы гарантируете мою безопасность и помогаете вернуться домой. И второе: никаких… близких отношений с вашим сыном.
Мужчина усмехнулся, обнажив ровные белые зубы.
-Разумно. Могу дать гарантии по обоим пунктам. Марсель, конечно, парень горячий. Но, уверен, вы поладите и недоразумений не возникнет. А насчет безопасности, это вне сомнений. И раз уж мы пришли к соглашению, впредь, прошу называй меня отец или Филипп Сапрович. Как тебе угодно.
Я поднялась с кресла, чувствуя себя немного увереннее. По крайней мере, теперь я знала, что происходит. Оставалось только решить, как выжить в этой сумасшедшей ситуации и вернуться домой целой и невредимой. Оставалось надеяться на лучшее, хоть и понимала, что теперь мне самой придется плести паутины лжи. Целый месяц.
-Тогда я пойду, Филипп Сапрович,- произнесла я, направляясь к двери.
- Хорошего дня, Арина.
- Спасибо, и вам.
***
До комнаты добралась самостоятельно.
Пересекая переходной мостик на втором этаже, соединяющий левую и правые части дома, заметила явное оживление внизу. По холлу метались горничные. Две молодые девушки несли тарелки по указу Жанны Аркадьевны, скрываясь в правом углу, должно быть там была кухня или столовая. А две другие бегали с пипидастрами, сгоняя пыль с антикварных ваз, картин, декоративных статуэток, и о чем-то тихо перешептывались.
Слава Богу, они были заняты делом и мне удалось остаться незамеченной.
Я расхаживала по комнате, чтобы немного успокоиться и принять ситуацию. Хотя как такое вообще можно принять? Это безумие. Чистое безумие. Может потом книгу написать о своих приключениях?
А затем в коридоре послышались голоса, и ручка на двери опустилась вниз.
Молоденькая девушка, лет пятнадцати-шестнадцати, с карими глазами удивленно уставилась на меня и замерла в дверном проеме. Заметив мой наряд, ее брови приподнялись. То ли от смущения, то ли от возмущения.
- Так это правда! – едва не крича, произнесла она и прикрыла рот руками с ярко-красными, острыми ногтями.
Марсель вошел следом, подтолкнув несмелую сестру войти внутрь и лениво потрепал влажные волосы. Видимо, успел принять душ и сменить одежду. Теперь на нем была серая футболка и такого же цвета штаны. На широких плечах висело черное полотенце.
- Знакомьтесь, - он медленно подошел ко мне справа, глазами стрельнув на сестру, мол начинай играть, и по-свойски обнял за плечи. От его запаха: смеси перца, морской соли, амбры и сандала, по коже пробежали мурашки. У Димы был совсем другой запах. Водный, несложный, родной. А этот аромат, как чистый афродизиак, заставлял вдыхать и вдыхать. – Арина, - он указал на девушку, в черных распущенных волосах виднелись красные прядки, в цвет ногтей. - Это моя сестра, Малика. Малика, а это Арина – моя жена.
- Рада знакомству, - выдохнула она, словно не верила в то, что только сказал ее брат.
Сильные пальцы чуть надавили, заставляя натянуть неискреннюю улыбку.
- Я тоже, - ответила я, и девушка сжала губы в тонкую линию, опустив взгляд. Туда, где край штанов выглядел короче, чем должно быть. – Ты прости, что пришлось взять твои вещи. Мой багаж потеряли в аэропорту. Но Марсель обещал разобраться.
- Ничего, - в голосе Малики было столько удивления и какого-то восторга, что я старалась выглядеть дружелюбнее. – Если тебе еще что-нибудь нужно…
- Эй, молодая леди, вам, кажется, пора завтракать и в школу, - вмешался Марсель.
- Ну, почему ты такой противный, а? Дай, поболтать с невесткой!
- Наговоритесь еще, а теперь, дуй отсюда, я хочу побыть с женой наедине.
И чего я точно не ожидала – нежного прикосновения губ на моей шее. И тихое «Расслабься».
- Что за пошлости, - она закрыла руками покрасневшее лицо и выбежала из комнаты, и как только дверь закрылась, я крутнулась, вырываясь из плена и, успокаивая разволновавшееся сердце, серьезно сказала.
- Не смей больше так делать!
- А то что? Боишься влюбиться?
Я молча сверлила его взглядом, сжав кулаки. По телу словно прошел ток. И не от удовольствия. А от омерзения. Мне захотелось в душ, смыть с себя его прикосновения. Потому что так мог касаться только мой муж. Настоящий муж. И от мысленного упоминания его имени, внутри все задрожало. Словно я была предателем. И ощущала себя также.